Книга Вершитель хаоса, страница 144 – Марина Адлер

— Я уверен, что он был моим другом, — поправляет Шляпник, и в его голосе появляется нотка грусти. — Но прошло очень много времени. Люди... существа... меняются.

Мы идем дальше, и я замечаю, что туман становится все более плотным. Он уже не просто окутывает ноги — он начинает подниматься выше, обвивая талию, грудь. Я чувствую, как он проникает в легкие, как становится все сложнее дышать. Черные деревья становятся все более зловещими, их стволы выглядят как кости, их ветви — как когти, готовые схватить.

Красные глаза начинают появляться в тумане. Сначала их мало, но с каждым шагом их становится все больше. Они горят в темноте, словно угли в костре, и я чувствую, как они смотрят на нас, изучают, оценивают.

— Шляпник, — спрашиваю я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри все трепещет от страха. — Все в порядке?

— Да. В полнейшем, — пытается изобразить он безмятежность, хотя вижу – он тоже напуган. Начинаю понимать — Шляпник не был в Лощине слишком давно и не знал, насколько здесь все плохо. Как сильно она изменилась. – Как твоя рука? – уводит тему в сторону.

Я смотрю вниз на свою руку, на повязку, которую наложил Мартовский Заяц перед уходом. Жидкость, которая была зеленой, теперь выглядит более светлой, почти прозрачной. И самое главное — боль. Жжение, которое было невыносимым, теперь стало просто ноющей болью. Черные вены, которые ползли по моему телу с такой скоростью, теперь движутся медленнее, как будто что-то их остановило.

Я прижимаю руку к груди, чувствуя, как облегчение начинает распространяться по всему телу.

— Боль... уменьшилась, — говорю я, и голос звучит почти как удивление. — Черные вены... они не распространяются так быстро.

Шляпник замирает и оборачивается ко мне. На его лице расцветает улыбка — настоящая, искренняя, не натянутая для поддержки морали.

— Я же говорил, — произносит он, и в его голосе звучит облегчение. Он вздыхает глубоко, словно только что сбросил огромный груз с плеч. — Я же говорил, что Лощина замедляет время. Здесь ты будешь в безопасности. Здесь яд не сможет так быстро тебя поглотить.

Мартовский Заяц прыгает вверх и вниз, издавая звуки, которые звучат как смесь радости и облегчения.

— Да! Да! Это хорошо! Это очень хорошо! — кричит он, его голос эхом отскакивает от черных деревьев. — Она будет жить! Она будет жить!

Соня издает тихое мурлыканье, которое звучит как одобрение. Её маленькие лапки крепче сжимают мою одежду, и я чувствую, как её маленькое тело расслабляется.

Мы продолжаем идти, и с каждым шагом я чувствую себя немного лучше. Боль в руке становится все более терпимой, и это дает мне силу продолжать. Шляпник начинает рассказывать истории — о времени, когда Лощина была еще красива, когда в ней жили летающие существа с переливающимися крыльями, когда воздух был полон музыки и смеха.

— Когда-то здесь были сады, — говорит он, указывая на черные деревья, которые окружают нас. — Розы, лилии, все самое прекрасное, что только можно представить. Летающие существа порхали между цветами, их крылья светились всеми оттенками радуги. Это было похоже на сказку.

Я слушаю его слова и вспоминаю. Вспоминаю комнату в доме с тысячей дверей, где видела маленьких человечков с крыльями. Они были такими красивыми, такими живыми. Я догадываюсь, что это были существа из Лощины, что они когда-то жили здесь, в этом месте, которое теперь выглядит как кладбище.