Книга Вершитель хаоса, страница 118 – Марина Адлер

«Нет! — стискиваю зубы, стараясь собрать мысли в кучу. — Я Элис! Я Элис. Это я! Я»

Слезы катятся по щекам. Горячие, от бессилия. Они падают на платье, исчезают в черной ткани, будто их никогда не было. Принц смотрит на меня так нежно, что начинает тошнить.

— Не плачь, — говорит он. — Ты будешь счастлива.

— Ненавижу тебя, — шепчу на выдохе.

Он улыбается еще обворожительнее.

— Это пройдет.

Принц Пик наклоняется ближе. И я понимаю, что он хочет сделать. Он желает поцеловать меня. Поцелуй — не просто прикосновение губ. Печать. Знак. Закрепление права.

Отчетливо понимаю — если он поцелует меня сейчас, пока корона впивается в разум, кости головы. Пока Королева сдерживает мою волю и тело, пока весь зал смотрит, — что-то станет безвозвратно утеряно. Не знаю что именно, но понимаю, что после этого вернуться домой будет невозможно. Пытаюсь прийти в себя, сопротивляюсь как умею, хотя бы мысленно. Но не могу. Лицо Принца приближается к моему. Его глаза блестят торжеством. На губах — улыбка победителя, который уже слышит аплодисменты.

И тогда за его плечом я вижу движение. У одной из колонн. Сначала — тень. Потом синее свечение и мглу. Силуэт появляется быстро.

Это он. Он снова пришел, чтобы спасти меня.

Хаос стоит там, в полумраке между двумя черными колоннами, как будто всегда был частью этого зала. Он вальяжно опирается плечом о камень. Непростительно спокойно. Нагло. Будто не Королева Пик сидит на троне, не Принц держит меня в руках, не его корона прожигает мне голову.

Будто все это — скучный спектакль, на который он пришел с опозданием и теперь решает, стоит ли хлопать. Сердце ударяется о грудину так сильно, что боль от короны на мгновение отступает.

Хаос смотрит не на Принца. Не на Королеву. На меня.

Его синие глаза горят. Не светятся — именно горят, настоящим пламенем, живым, яростным, опасным. В этом огне нет медовой сладости чар. Нет обещаний легкого счастья. Там есть что-то дикое, упрямое, неукротимое. То, что нельзя посадить на цепь.

Он медленно берет в когтистые руки свой хвост. И проводит по нему рукой. Ласково. Намеренно ясно напоминая о том, что между нами было. Так, что у меня перехватывает дыхание.

Память возвращается не словами, даже не образами, а ощущением. Тепло. Темнота. Его близость. То, как он касался меня — осторожнее, чем мог бы, и потому опаснее. Как его хвост скользил по моей коже, заставляя забывать, как дышать. Я вспыхиваю от смущения в эту же секунду. Жар поднимается к лицу, пробивается сквозь ужас, сквозь боль и черную магию Пик.

Хаос видит это. Конечно, видит. Улыбается. Медленно, почти лениво. Потом поднимает руку к губам. Проводит когтями по нижней губе, чуть прикусывает, будто вспоминая вкус, и облизывает кончики пальцев с такой откровенной насмешливой нежностью, что органы у меня внутри все разом срываются с мест и падают вниз живота.

Он напоминает мне.Не словами. Не магией, которая способна порабощать бесчестно.

Собой.

Своими руками, ртом, дыханием у моей кожи. Тем, как недавно заставлял дрожать не от страха, а от удовольствия. Как я цеплялась за его плечи, хотя ненавидела себя за эту слабость. Тем, что мое тело уже знает правду, которую разум пытается отрицать.

Я краснею еще сильнее. И в этот момент вспоминаю его глаза.