Книга Вершитель хаоса, страница 108 – Марина Адлер

И самое страшное — понимаю, что в Стране чудес у меня нет никого преданнее Хаоса.

Хаоса

Само его имя звучит как предупреждение, но именно он вытаскивает меня из коридоров, когда сама иду навстречу тьме. Именно он говорит правду, пусть и заворачивает ее в насмешку. Именно он сейчас стоит передо мной и ждет ответа, хотя мог бы вытрясти его куда проще и быстрее.

Руки сами сжимаются в кулаки.

— Она предложила сделку.

Лицо Хаоса не меняется, но воздух вокруг становится словно еще плотнее.

— Какую?

— Она сказала, что поможет выбраться из Страны чудес. Быстрее. Без игр. Без ловушек. Без — я запинаюсь, — без всего этого. — Развожу руки в стороны.

— И взамен?

Я опускаю глаза и смотрю на свои ладони, ощупывая пальцы. В черном платье они кажутся еще бледнее. А совесть уже ревет как сирена где-то там на закоулках внутренностей в животе.

— Взамен я должна сделать то, что ей нужно. На балу. Она сказала, что я должна буду выбрать сторону. Ее сторону.

— Конкретнее, — голос Хаоса падает до еще более низкого тембра. В нем звучит не только злоба, но и настороженность.

— Она хочет, чтобы я сыграла роль. Чтобы все увидели, будто я принимаю ее власть над собой. Будто добровольно становлюсь частью ее двора. Она сказала, что мой выбор имеет значение. Что Страна чудес слушает намерения сильнее, чем могу осознать, — говорю, потому, что признаться вслух в своих мыслях и желаниях — значит сделать их реальными. Продолжаю, потому что если остановлюсь, то уже не смогу снова начать. — Она говорила, что ты используешь меня. Что все используют. И я глупая, если верю кому-то из вас. И я я хотела отказаться сразу, — начинаю паниковать, когда поднимаю глаза и вижу боль в синих пылающих глубинах. — Правда хотела. Но потом она сказала про выход. Про дом. Про то, что я могу вернуться.

Голос ломается. Я ненавижу эту слабость, но не прячу ее.

— И я согласилась на словах. Почти согласилась по-настоящему.

Хаос молчит. Его выражение лица тонет в холодности.

Я же заставляю себя смотреть на него немигающим взглядом, принимая последствия своего намерения.

— Нет. Не почти. Я хотела согласиться, — признаюсь окончательно. — В тот момент — хотела. Я подумала, что, может быть, если соглашусь, всё закончится. Что я просто сделаю то, что она просит, а потом уйду. Домой. В свой мир. Где нет чудовищ. Нет королев с ядовитыми улыбками и уловками. Нет принцев с чарами, которые валят с ног от безумия и желания. Нет тебя, который то спасает, то пугает до смерти

Хаос не перебивает. И от этого становится только больнее.

— Я знаю, как это звучит, — шепчу я. — Я знаю, что это трусливо. Но я так устала, Хаос Я устала просыпаться и не понимать, что есть правда. Этот мир безумен! Устала быть нужной для чего-то всем и одновременно игрушкой в руках настолько сильных существ. Устала от того, что каждый мой выбор кому-то выгоден. Я хочу домой. Иногда я хочу домой так сильно, что мне всё равно, кем стану по пути туда.

Последние слова повисают в воздухе шлейфом четко ощутимого отчаяния. Я понимаю, что именно они — правда. Самая уродливая, самая моя.

Не то, что я струсила. А то, что в какой-то момент могу согласиться стать одной из них, чудовищ, если мне пообещают дверь наружу. Признание, прозвучавшее сейчас вслух, открывает полностью и для меня эту неприглядную, но истину.