Книга Измена. Твоя не единственная, страница 49 – Марина Мартова

Намыливаю тело, а горячие струи смывают с меня запахи этой ночи, но даже сейчас я не позволяю себе думать о произошедшем… слишком мерзко…

Я осторожно провожу намыленной мочалкой по болезненно ноющей и саднящей коже. На бёдрах в нескольких местах вижу проявляющиеся покраснением отпечатки пальцев Игоря.

Память тут же подкидывает кадры, как муж крепко держит меня за бёдра и…

Нет, нет, нет! Я не буду об этом думать!

Я переживу всё, забуду и пойду дальше…

Господи, ну кому я сейчас вру⁈

Такое не забывается.

Выхожу из душа и смотрю на себя в огромное зеркало над раковиной. Шея и ключицы покрыты красными отпечатками любви Игоря, на опухшей щеке расползается синяк…

Что ж, Катя, отличное зрелище!

Самое то для следователя!

Чёрт!

Как такое могло произойти⁈

Боже мой, Игорь, что ты сделал с нами⁇

Как жить дальше, когда сейчас хочется уснуть и никогда больше не просыпаться?

У меня просто нет больше сил…

Потираю ладонями лицо, умываюсь. Надеваю белый гостиничный халат на голое тело и стараюсь взять себя в руки.

Надо пережить эту ночь, а завтра… я обо всём смогу подумать завтра…

Сергей

Лежу в кровати и тупо смотрю в потолок.

Несколько раз порываюсь пойти к Кате, но грубо торможу себя.

Не нужно ей это сейчас.

Пусть побудет одна, успокоится.

В памяти тут же всплывают её испуганные с застывшей в них отчаянной мольбой глаза, когда я врываюсь в номер.

Только сейчас я смог рассмотреть припухлость и огромный синяк на щеке Кати и несколько сломанных ногтей на её красивых длинных пальцах.

Вот дерьмо…

Как представлю, что этот мудак делал с моей Катериной, так кровь стынет в жилах, а потом сворачивается от лютого гнева и ненависти.

Урою этого ублюдка!!!

Надеюсь, ребята из охраны гостиницы хорошо намнут ему бока и выкинут где-нибудь в поле.

А Катя… я о ней позабочусь и не подпущу больше это чудовище к ней.

Я не посмел предложить ей написать заявление. По глазам видел сразу, что не согласится, и я лишь вопросом своим окуну её в ещё большее пекло самобичевания.

К чёрту!

Сам уничтожу эту тварь!

Пару дней мы живём в гостинице спокойно, только вот когда решаемся выйти из номера, случается непредвиденное.

Я чувствую, что Кате ужасно неловко и неуютно. Она накидывает капюшон и распускает волосы, чтобы синяки на её щеке и шее не так сильно бросались в глаза. Голову она опускает вниз.

Звук колокольчика оповещает нас о подошедшем лифте. Створки распахиваются… и тут начинается…

— Какого чёрта ты делаешь рядом с моей женой? — громкий рык этой наглой бессмертной твари раздаётся на весь коридор.

Катя

Стоящий рядом Сергей быстро загораживает меня собой, на мгновение сжимает мою ладонь.

— Иди в номер, — не оборачиваясь произносит, и его уверенный голос неожиданно успокаивает, хотя, глядя на горящие лютой ненавистью синие глаза мужа, мне становится не по себе.

Я чувствую, как наливается сталью тело Северова. Он не сводит своего взгляда с Игоря, который огромной скалой так и стоит в открытых дверях лифта.

— А я ведь узнал тебя, сосунок, — прищуриваясь тихо роняет муж, и я перевожу взволнованный взгляд на Сергея.

О чём он?

Не понимаю.

Северов молчит пару мгновений. Они с Игорем прожигают друг друга странными, только им понятными взглядами.

— Давай спустимся и поговорим, — холодно произносит Сергей.