Книга Параллельный фарватер. Отклонение от курса. Книга 1, страница 317 – Глеб Лютаев

— Этот папин друг, Витя, состоит в партии, у него влиятельные знакомые, и мы многим ему обязаны, – говорила мама, но в глазах её постоянно читалась непонятная печаль. Маленький Витя не понимал тогда, что значит состоит в партии, но считал это чем-то очень серьёзным и важным.

Кроме егеря, были ещё двое мужчин. Все четверо были примерно одного возраста, но лица их Виктор совсем не помнил. В какой-то момент отец прекратил какие-либо связи с ними, хотя до этого друзья были настолько близки, что часто бывали у них дома в гостях.

Сейчас егерь прошёл к печи, не обращая никакого внимания на Виктора. Он присел и подкинул несколько берёзовых поленьев, после чего вернулся и сел рядом с мальчиком, аккуратно поедающим сладкий пирог.

Моторист видел, он словно чувствовал у себя на бедре руку рыжего, которую тот положил на ногу маленькому мальчику. Виктору хотелось что-то крикнуть, о чём-то предупредить мальчугана, но он не смог даже открыть рта. Егерь улыбался мальчику самой добродушной улыбкой, какую только можно представить. Он весь излучал доброту и заботу, вот только Виктора этим не проведёшь. Он отчётливо видел, как этот приятный на вид человек протягивал руку всё выше и выше по тонкому бедру ребёнка. Медленно, но верно мерзкая пятипалая конечность смещалась к гениталиям мальчика.

Однако ещё большее отвращение вызывало другое. Вторая рука ублюдка расположилась у него самого между ног, и он жадно, чуть ли не пуская слюни, сжимал то, что находилось между ними, прямо через штаны, пока, наконец, не расстегнул ширинку и не просунул руку туда.

Ребёнок всё чувствовал, но ещё не был способен осознать всю мерзость, что скрывают за собой действия взрослого. Он лишь изредка издавал короткий смешок, вызванный пальцами егеря.

По щеке Виктора стекла одинокая слеза. Он знал этого мужчину, он даже его запах сейчас помнил. Запах пота и запах взрослого мужика, такой терпкий, что его начало тошнить. «Витенька», – обращался к нему егерь, которого он и не вспоминал до сегодняшнего дня. «Поиграем, Витя», – так он говорил в те далёкие времена.

Как часто егерь под различными предлогами не ходил вместе с отцом и друзьями?

Когда они уходили в лес, маленький Витя сидел с ним – добрым другом отца, у которого было много влиятельных друзей в партии, так говорила мать. Другом отца, растапливающим печь, готовящим ужин к возвращению своих товарищей. И всегда их добрый друг и товарищ не упускал возможности поиграть с совсем маленьким и невинным мальчиком. Виктор не мог помнить, как часто это было, но достаточно, чтобы помнить голос и запах того, кому принадлежал этот дом.

Сейчас моторист видел, как мужчина говорит маленькому Вите снять штаны. В доме стало довольно жарко, и мальчик не противится. Он уже доел пирог и просит молока, чтобы запить его. Пока мальчик снимает свои штаны, рыжебородый идёт за печь, и Виктор ясно видит, как из ширинки у него торчит нечто твёрдое. «Нет», – думает взрослый Виктор, но маленький Витя не может этого сказать. Он знает, что дядя Миша добрый и хороший, а также друг его отца и состоит в партии. А партия – это очень серьёзно и важно. Так всегда говорила мать.

Егерь вернулся и протянул кружку мальчику. Ребёнок с благодарностью её взял. А дальше… Дальше было то, что Виктору хотелось никогда в жизни не вспоминать. Теперь он проклинал всё: корабль, туман, мерцание и эту чёртову дверь, которую так стремился открыть. Некоторые тайны нужно оставлять нераскрытыми, а некоторые двери иногда действительно лучше не открывать.