Книга Параллельный фарватер. Отклонение от курса. Книга 1, страница 246 – Глеб Лютаев

Тишину нарушил какой-то неопределённый звук. Прислушавшись, Кравцов понял, что он доносится снизу. В отсеке, где жил Виктор, кто-то разговаривал. Сначала Данила попытался уловить смысл, не вставая с места, но понял, что ничего не выйдет. Тогда он бесшумно встал и тихо, контролируя каждый шаг, подошёл к трапу, ведущему вниз.

Присев, Данила заглянул туда, но ничего не увидел, кроме абсолютной темноты. Он принялся прислушиваться, но разговор утих. Тогда Даня решил вернуться обратно. Как только он развернулся и сделал первый шаг, разговор возобновился. Голос принадлежал Виктору. Хриплый, грубый и чрезмерно громкий для разговоров с самим собой. Кравцов замер на месте, пытаясь понять, о чём говорит моторист, но разговор тут же затих.

Даня словно почувствовал на себе чей-то взгляд. Ему казалось, что кто-то наблюдает за ним и тихо посмеивается. Темнота вокруг давила своей тяжестью и наполняла душу страхом. Лишь тусклый огонёк свечи, оставленной им около Сергея, давал разглядеть вокруг очертания стен.

Кравцов повернулся в обратную сторону и опять уставился вниз. Ничего. Вновь тишина и никаких признаков присутствия кого-либо. Решив, что ничего этим не добьётся, он опять развернулся и пошёл к своим. Едва сделав несколько шагов, он услышал жуткий смех, доносящийся снизу, и последовавшую за этим брань. Это было совсем непохоже на смех и голос Виктора. Это было нечто… Другое.

Холодная дрожь проняла старшего сержанта. Раньше ему казалось, что страх темноты оставлен далеко-далеко позади, примерно там же, где хранились воспоминания о самых счастливых и беззаботных днях, прожитых им в детстве. Но теперь, здесь и сейчас, он вновь почувствовал ужас, который может в себе таить непроглядная тьма.

Пересиливая себя, Кравцов остановился. Обернувшись, он посмотрел в сторону спуска. Кто бы там ни смеялся и ни разговаривал, он тут же замолкал, стоило Дане только обратить на это внимание. Как будто за ним наблюдали, как будто смеялись над ним. Данила поймал себя на мысли, что двигаться страшно. Он просто оцепенел от навалившегося на него ужаса темноты. «Детские глупости», – попытался он убедить себя и двинулся в сторону одиноко стоящей свечи. И тут же снизу послышался жуткий смех, на этот раз голос в темноте что-то выкрикивал. Морпех не мог разобрать ни слова, но он знал, что обращаются именно к нему, что-то ему говорят, при этом зловеще посмеиваясь.

Данила прошёл к своему месту и сел. Он без промедления взял бутылку вина и сделал несколько больших глотков. Алкоголь обдал внутренности приятным жаром и совсем чуть-чуть успокоил. Надо бы сходить туда, надо бы с этим разобраться, пока не стало слишком поздно. Но его что-то держало. Нельзя разделяться, нельзя поддаваться на то, что порой здесь видишь. Они все наблюдали за тем, чем это закончилось для Ворона, Эдика, Ольги, не говоря уже о Косте и других, бесследно исчезнувших.

Выпив ещё немного, чувства Дани пришли в норму, дрожь чуть-чуть унялась, и он опять начал прислушиваться. Как и прежде, с нижней палубы доносилось едва слышимое бормотание Виктора. Ни смеха, ни другого голоса не было слышно. Может, всё это ему просто привиделось?

Когда Кравцов будил Володю на дежурство, все разговоры, доносившиеся с нижней палубы, прекратились. Но Данила всё равно тщательно проинструктировал Козлова, рассказал о том, что слышал, и велел ни в коем случае не покидать пост. Ещё раз напомнил о возможности заснуть на посту, о нормах употребления алкоголя в ночное время. Козлов насторожился и, очевидно, даже без инструктажа прекрасно понимал что к чему.