Книга Параллельный фарватер. Отклонение от курса. Книга 1, страница 245 – Глеб Лютаев

— Даже не думай об этом! – сказал Сергей так дерзко, как не позволял себе до этого. – Неужели ты думаешь, что я доверю свою жизнь этому… Да у меня даже слов нет, как его назвать.

— Да ладно, ладно… Чего ты завёлся, я это так, пошутил просто. Может, они? – Данила показал на Дениса с Володей.

— Хреновые у тебя шутки, я давно хотел тебе в этом признаться. Как ты там говоришь? ГОВНОШУТКИ!

Данила вновь рассмеялся. Благодаря последней фразе обстановка немного разрядилась. Он и правда понимал абсурдность идеи с Виктором, но не прочь был бы переложить предстоящую процедуру на чересчур умного Володю. Хотя… Кого он обманывал? Он с самого начала знал, что всё это ляжет на его плечи.

Их разговор прервал тихий шоркающий звук, доносящийся откуда-то спереди. Данила тихо поднял с палубы свой автомат и посветил фонарём в ту сторону, откуда слышались звуки. В темноте показались смутные очертания длинного плаща и остроносых туфель. Виктор. Он свернул в сторону столовой, даже не глянув на них. Раздался скрип металла, и парни поняли, что моторист вышел на ют. Фонарём он не пользовался, однако движения его были на удивление очень уверенные.

Парни переглянулись.

— И ты хотел, чтобы я ему доверил свою ногу?

— Да, тот ещё тип, меня он очень беспокоит.

— Если честно, лучше бы от него избавиться, – слишком буднично сказал Сергей.

— Тебе никто не говорил, что ты слишком много разговариваешь загадками? Что ты имеешь в виду?

— Только то, что не доверяю ему. Совсем. По-моему, у него «крыша поехала».

— По-моему, давно. Я думаю, он нам не угроза, если будем держать его на расстоянии. – При этих словах Кравцов демонстративно поднял вверх свой автомат.

— Хорошо бы, хорошо бы… – задумчиво подтвердил Сергей.

Они долго сидели молча, дожидаясь, пока моторист пройдёт обратно. Потеряв надежду на это, Данила посоветовал Сергею заснуть, чтобы не тратить силы, и обещал обдумать его просьбу. Сергей без возражений закрыл глаза и уснул. Даня сидел и размышлял о предстоящем дне. Ему он виделся очень жутким. Кравцов боялся, что для Сергея этот день окажется последним. Но больше его пугало, что ответственность за смерть будет на нём. Как бы ни обернулось дело, его в любом случае осудят. Но если он не согласится, то Даню осудит сам Сергей и будет об этом говорить до тех пор, пока силы его не покинут. А когда покинут, Даня опять будет себя винить, что, имея возможность, не помог. Такой вот порочный круг.

Услышав скрип, морпех насторожился. На этот раз Виктор проследовал к себе, бормоча что-то под нос. После того как он спустился, дежурить стало как-то спокойнее.

Посидев немного в тишине и раздумывая о происходящем, Данила каждый раз возвращался мыслями к Лене. Размышления о ней отвлекали от ужасов прошедших дней и мерзости предстоящих (ногу резать ему казалось крайне мерзко). То, что произошло между ними в каюте доктора, было прекрасно. Он вспоминал идеальные очертания её тела, её страстные поцелуи и сладковатый аромат кожи. Ему хотелось повторения, но он знал, что это невозможно. И не потому, что они больше не смогут уединиться. Кравцов понимал, что это будет лишним, это всё испортит. Они должны пытаться выжить, согревая себя мыслями о близости, которую подарило им общее несчастье.

В ту ночь Кравцов решил для себя, что будет пытаться спастись, чего бы ему это ни стоило. Он должен выжить и помочь остальным. Он должен вернуть Лену домой, хотя бы для того, чтобы попытаться быть с ней вместе там, в нормальной жизни. Ничто не согревало душу так, как мысли о них, любящих и беззаботных далеко отсюда, в родном и близком Севастополе, греющихся на солнышке и без конца наслаждающихся друг другом.