Книга Параллельный фарватер. Отклонение от курса. Книга 1, страница 115 – Глеб Лютаев

Самый известный из таких случаев произошёл не так давно. Однажды Данила вышел из себя, когда один из матросов у него во взводе стоял в строю с неначищенными берцами. Он, как и подобает заместителю командира взвода, сделал ему вполне оправданное замечание. И всё бы ничего, но провинившийся матрос грубо ответил ему что-то невнятное вместо должного «так точно» и «есть». Заведённый этой мелочью Кравцов достал из своей командирской сумки пару флажков и настучал ими по голове яро возражавшему на это матросу. Почувствовав сопротивление подчинённого, Данила приложил ещё больше сил, и тот перестал сопротивляться. Поражённый такой дерзостью, Кравцов велел принести ему банку гуталина и лично намазал им лицо бедолаги. Подведя его к одному из зеркал, стоявших возле плаца, Даня сказал:

— Вот так должна выглядеть твоя обувь. – После чего, держа несчастного за голову, придавил его лицо к зеркалу, оставив там грязный след.

Конечно, некоторые особо наглые срочники пытались сопротивляться такому превышению должностных полномочий, но редко кому удавалось. Во-первых, Данила был крупным с виду и физически крепким парнем, а во-вторых, он никогда не делал ничего плохого просто так. Бесился он только тогда, когда ему перечили подчинённые на справедливо сделанное замечание.

Командиры знали о его нраве, но сержант и должен быть таким – считало большинство из них. Поэтому и закрывали глаза на подобные недоразумения.

В этом походе такого пока не было, но в море предстояло пробыть ещё три месяца и случиться могло всякое. А в таких походах, чем дольше находишься в замкнутом пространстве, тем обстановка становится напряжённее.

Лена с Даней прошли к ней в каюту и пили чай: зелёный и без сахара. Они ещё раз похвалились друг другу своими покупками и обсуждали планы на ближайшее время. Женщины, проживающие с Леной, убыли в город, и до вечера можно было не беспокоиться, что они придут. Данила поведал историю про Умарова, и они весело посмеялись. Дальше последовали нежные поцелуи, так свойственные людям, только-только перешедшим от простой симпатии к чему-то большему.

В тот день они разошлись по каютам отдыхать, а вечером ещё немного пообщались, когда Данила стоял на вахте. И хотя веселье на корабле продолжалось, каких-либо происшествий не произошло. Бутылка «Хеннесси» так и осталась закрытой.

— Ну, Ворон, и что дальше было? – с нетерпением спросил Денис.

Все ждали продолжения истории, которую повествовал Воронов. Со дня их выхода из Омана прошло два дня. Погода стояла очень жаркая, но море вело себя тихо, и это радовало. Когда все начали забывать о проделке Умарова в порту, вспомнили об обещании Кравцова. Бутылка «Хеннесси» так и таилась в его рюкзаке неоткрытой. Об этом Денис и напомнил остальным.

Никто не собирался в тот вечер пить, но Данила знал, что обещание надо выполнить и сделать это надо как можно скорее. К тому же, как показывает практика, самая весёлая пьянка – спонтанная. С этим никто не поспорит. А после всех недавних событий Кравцов постоянно пребывал в хорошем расположении духа. У них с Леной было всё очень хорошо, и это заряжало необычной жизнерадостностью. Данила не знал, как всё продолжится и уж тем более чем всё закончится, но пока его всё устраивало. Он впервые встретил девушку, к которой проникся странным, не испытываемым ранее чувством. И чувство ему это нравилось. И пугало тоже. Но даже если предположить самое неприятное в исходе их отношений, ничего с собой он поделать бы уже не смог. Слишком сильная теперь была привязанность.