Книга Сеанс в Преисподней, страница 143 – Глеб Лютаев

— Надеюсь, мама не проверит твою подругу, – сказал Рома.

— Не должна. Она этого давно не делает.

Рома расстелил кровать, взял с тумбочки чёрную ленту и лёг, одетый в футболку и шорты. Он погрузился в инструктаж дочери.

— Смотри, мы ложимся, связываем руки. Не имеет значения, кто заснёт первым. Всё равно в итоге я оказываюсь во сне. Сейчас, конечно, всё по-другому, и, возможно, мы ничего не увидим. Но попробуем. Попытайся заснуть, особо не ворочаясь. Как лента, не давит?

— Нет. А почему чёрная лента?

«Потому что мы с твоей мамой иногда практиковали ролевые игры и как-то раз решили так и уснуть связанными».

— Просто. Цвет не важен. Мне нравится, что она мягкая и незамысловатая. Не доставляет дискомфорта.

— Понятно.

Они улеглись. Оба расположились на спине. Когда Рома выключил свет, уставились в потолок, освещённый уличным светом, проникающим через окно.

Так лежали какое-то время, погружённые каждый в свои мысли. Тишину нарушила Вероника.

— Пап.

— Что?

— Почему вы с мамой расстались?

По их общей легенде, это произошло не из-за измены Кати, а по обоюдному согласию в связи с несовместимостью характеров.

— Так получилось.

— Плохо.

«Нет, мне кажется наоборот».

— Я жалею только о том, что не мог полноценно тебя воспитывать. Слишком разные мы с твоей матерью.

— Угу. Это точно.

Ещё через время Ника спросила:

— Как думаешь, ты поможешь той девушке, Алисе?

Рома сомневался, что у него это получится. Но очень хотелось верить.

— Не знаю.

— Я думаю, что да. Я не знаю её, но мне её жалко.

«Мне тоже. Ещё как».

— И мне.

— Значит, точно поможешь. Я верю в тебя.

Рома не нашёл, что ответить.

— Спи давай. Мне уже самому любопытно, что из этого получится.

— Спокойной ночи.

Ника замолчала, а Рома размышлял о её словах. Что, если некое существо, не имеющее телесной оболочки, пытается выйти во внешний мир или по неизвестным причинам причинить вред Алисе? Вроде глупость, а вроде какая-то логика в этом есть. Пусть так. Но весьма сомнительно выглядит сама сущность этого… Кого?

Вот именно. Ответа нет.

Если предположить, что это некий человек из ночи в ночь силой мысли проникает в сны Алисы и у него, в отличие от Ромы, есть способность делать это без телесного контакта, то это ещё куда ни шло. Может получится выяснить, вдруг у неё есть недоброжелатели. Или, что многое объяснило бы, воздыхатели, которые не дождались взаимности. Если так, то можно разобраться с этим человеком в реальном мире, хоть и неясно пока как. Но если же есть некая сверхъестественная сила, живущая в нереальном мире снов, творящая в них бесчинство, способная к эволюции, наращиванию собственных сил и, возможно, к причинению вреда Алисе… А если ещё и стремящаяся к проникновению в реальный мир…

От этих дум, лёжа в ночи, становилось страшно даже такому скептику, каким считал себя Рома. Мысль, что они с Алисой не просто подвергаются опасности, но и подвергают этой угрозе пусть и не идеальный, но всё же чудесный реальный мир, пронизывала его тело холодом. В таком случае любое открытие в сфере снов добавляло толику надежды, что Рома сможет найти выход из этой ситуации. Вероятно, Ника была права, и их совместный эксперимент может дать больше, чем мужчина себе представлял раньше.

Отвлекло от мыслей лёгкое посапывание Ники. Дочка повернулась на левый бок и теперь спала к нему лицом, свернувшись калачиком. Привыкшие к полумраку глаза Ромы теперь смотрели на девочку, которую он помнил ещё совсем беззащитной крохой. Теперь, когда Ника лежала так близко, она вновь показалась ему ранимой и маленькой девочкой.