Книга Чужак: Ученик. Охотник. Барон, страница 151 – Игорь Дравин

Он надолго присосался к кружке. Падре говорил все верно. Сумасшедший. На лице легкая радость и печаль, как у человека, завершившего тяжелую и приятную работу. Больной.

— Ты понимаешь, что я не могу тебя отпустить? – сказал падре однорукому.

— Да.

— Где ты хочешь уйти?

— На заднем дворе. Сейчас никого там нет. Не нужно лишних разговоров, – сказал гвардеец.

— Пойдем, – поднялся падре.

— Пойдем. Влад, проводи меня.

Вчетвером мы вышли на задний двор корчмы. Темное небо, яркие звезды, луны, освещающие все вокруг своим светом, прохладный ветерок. Красота.

— Надеюсь, вы понимаете, что обо всем произошедшем не нужно много говорить? – спросил однорукий.

— Конечно, – буркнул Матвей. – Ты так и не сказал свое имя, воин.

— Незачем. Для своих близких я мертв уже давно, а для вас я умру сейчас.

Воин отошел с падре в сторонку и стал смотреть на небо.

— Что происходит? – наклонившись к Матвею, тихо спросил я.

— Смотри, – ответил он.

Падре возложил руки на голову воина. Появился неяркий свет.

— Я отпускаю эту душу, – громко сказал он, – Создатель, будь к ней справедлив.

Свет стал ярче. Вдруг вся фигура воина покрылась языками темного пламени. Он заскрипел зубами и рухнул на колени. Да что же это такое? Падре отошел на несколько шагов в сторону и с печалью смотрел на происходящее. Воин уже лежал на земле и извивался от боли, извивался молча. Внезапно он замер и вытянулся в струнку. Пламя вспыхнуло и погасло.

— Покойся с миром, если сможешь, – падре подошел к лежащей фигуре и, наклонившись, коснулся рукой лба воина.

Тело рассыпалось мелкой черной пылью, которую набежавший ветерок радостно поднял в воздух и унес прочь. Писец.

— Прощай, воин, – мысленно произнес я.

— До встречи, Влад, – донесся шепот ветерка.

Молчание.

— Сегодня ночью я уезжаю из Белгора, – сказал падре, – и мне хотелось бы поговорить с тобой, Влад. Наедине.

Понятно. А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.

Матвей внимательно посмотрел на падре, пожал плечами и вернулся в корчму, едва протиснувшись между клонами, неизвестно когда появившимися на крыльце. Падре, глядя ему вслед, усмехнулся.

— Умеешь ты, Влад, располагать к себе людей, – начал он. – Я понимаю, что ты делаешь это не специально, так получается, но все равно завидно. Тот же Матвей, битый волчара, сейчас наверняка стоит за дверью и при малейшем подозрении бросится тебя защищать, и, если ситуация будет сложной, попытается меня убить. Может быть, ему это и удастся, – задумчиво добавил падре.

— У него есть для этого повод? – равнодушно спросил я. Слишком много всего произошло, я просто не мог уже испытывать какие-то чувства.

— Нет, – ответил падре и пристально посмотрел на меня. – Я очень надеюсь, что этого не будет никогда. Влад, скажи, когда ты сцепился с Винтом и остальными или до этого, ты ничего необычного не почувствовал?

— Нет, – ответил я.

— Не спеши, вспомни свои ощущения. Радость, удовлетворение, может, что-то еще. Вспомни.

Я честно пытался вспомнить, но ничего в голову не приходило.

— Нет. Ничего, кроме желания избить ублюдков, я не чувствовал.

Падре задумался.

— Хорошо, Влад, – наконец сказал он. – Теперь я думаю, что это не последняя наша встреча, и успеха тебе. Пошли, – дал он команду клонам и удалился.

Успеха пожелал, угрожал еще раз встретиться. Плевать. Я слишком много сегодня получил впечатлений, чтобы обращать на это внимание.