Книга Жертва, страница 27 – Глеб Лютаев

Осел.

Теперь предстояло все исправить. Главное, чтобы она не унывала, любым способом приободрить ее, иначе уж точно ничего не получится.

— Крис, все наладится. Успокойся, пожалуйста. Вот увидишь, скоро все закончится, мы все вместе вернемся домой и заживем прежней жизнью.

Кристина будто не слышала. Она продолжала плакать, но даже на это сил у нее не осталось. Девушка лежала на кровати, свернувшись клубком. Больше не было тех аппетитных форм, что когда-то приглянулись молодому Артему. Он смотрел на этот несчастный комок страха, одиночества и отчаяния и чувствовал, как у него трясутся руки, как желудок сводит судорогой. Казалось, целую вечность Артем продолжал глупо сидеть рядом, не понимая, что делать дальше.

Наконец Кристина успокоилась. Не отрывая головы от подушки, не удостоив мужа взглядом, она сказала:

— Просто пообещай, Артем. Если меня не станет, ты позаботишься о нашей дочери. Кроме тебя, у нее никого не останется.

— Крис, не говори так. Мы прорвемся, слышишь?!

Артем уже сам не знал, о чем думать. Он просто не мог поверить, что Кристина всерьез говорит о нем и дочери в таком контексте. И все же в ее словах была доля правды. Кроме него, у девочки никого не было. Ни братьев, ни сестер, даже двоюродных. Только отец и единственная бабушка.

— Просто пообещай! – прокричала Кристина и вновь заплакала.

На крик прибежала медсестра и на непонятном Артему языке попросила его удалиться. Женщина что-то ласково приговаривала Кристине, и он увидел, как спустя пару минут в палату проскользнула симпатичная девушка лет тридцати. Местный психиатр, работающая с больными и их родственниками.

В тот день у Артема с женой впервые за все время ее болезни состоялся серьезный разговор о смерти. Видимо, неосознанно они его упорно избегали. На этот раз Кристина не удержалась и высказала то, с чем жила все эти месяцы.

После этого Артем долго не мог отогнать от себя ненужную, жутко назойливую мысль: как же сложится его жизнь, если лечение не поможет?

Он думал об этом по дороге в съемную квартиру. И продолжал бы думать до конца пути и, наверное, еще долго размышлял бы на эту тему дома, если бы не раздался телефонный звонок.

Артем посмотрел на мобильник – номер российский, пензенский, но в списках контактов не значится.

— Алло.

— Алло! Алло! Артем, Артем, это ты? – какой-то отдаленно знакомый старческий голос послышался в трубке. Женщина по ту сторону говорила так громко, будто пыталась докричаться до глухого. Это сильно раздражало.

— Да, это я. Кто это?

— Это я, Клава. Клавдия Ивановна, соседка твоей матери. Помнишь, ты помогал мне переставить телевизор?

Артем вспомнил. Как-то раз она увидела его на лестничном пролете за разговором с матерью. Попросила помочь с небольшой перестановкой в доме, за что потом благодарила Артема при каждой встрече.

— А, тетя Клава, здравствуйте. Что-то случилось? А то я просто не в Пензе сейчас.

— Артем… Артем, я знаю. Послушай, тут такое дело… Просто… – На миг сердце Артема екнуло. Ему показалось, будто старушка плачет. – Э… Мама твоя… Танюша наша… Она умерла…

12

На высоте около десяти тысяч метров боль не сковывала, она разрывала сердце в клочья. Как череда несчастий могла обрушиться на него так стремительно? Почему вслед за одной бедой тут же пришла другая? Он никак не мог оправиться от одного, как тут же, следом, наложилось другое. И эти события кажутся проклятием, сглазом, чуть ли не мистическим возмездием. Вот только за что? Что такого он сделал в жизни, чтобы платить столь высокую цену?