Книга Гавани солнца, страница 98 – Марта Уэллс

Он схватился за решетку, уперся ногой в стену и рванул изо всех сил. Что-то слишком громко щелкнуло, и половина двери вылетела из стены. Лун бросил ее и ворвался в каюту.

Каллумкал лежал без чувств на мягкой скамье, и от него несло рвотой. Сидевшая на табурете хианка, то ли охранница, то ли сиделка, встала, пытаясь дотянуться до валявшегося на полу огнестрела. Лун ударил ее по лицу крылом. Она отлетела к стене и сползла на пол, а Лун подобрал оружие, повесил на руку и схватил Каллумкала.

Он выскочил в коридор и побежал. Хианцы на лестнице подняли тревогу. Каллумкал мертвым грузом лежал у Луна на руках, но времени проверять, дышит ли он, не было. Лун добрался до лестницы, перекинул бесчувственное тело Каллумкала через руку, нацелил огнестрел на коридор и дважды нажал на спусковой крючок. Пламя взревело в тот самый момент, когда из поперечного коридора высыпали хианцы. Они в панике отступили, а Лун побежал вверх по ступеням.

Он добрался до лестничной площадки и услышал топот шагов в обоих пересекающихся коридорах. Он был отрезан от внешней двери, ведущей к левому борту. Тогда он выбрал единственный оставшийся путь и выскочил из люка на нижнюю носовую палубу. На платформе прямо над ним стояли Бемадин и другая хианка, Лавинат.

Мгновение они просто смотрели друг на друга. Затем Лавинат подняла что-то серебряное с кристаллом внутри. Лун сразу узнал предмет. Оружие строителей фундаментов, кристалл внутри металлической клетки.

Лун повернулся, чтобы перепрыгнуть через ограждение, но палуба внезапно содрогнулась у него под ногами, и он пошатнулся. Взглянув вниз, он понял, что лодка едва ли в двадцати шагах от верхнего металлического кольца руин. Ночь, до сих пор наполненная жужжанием насекомых-ящериц, внезапно стала тихой – весь рой устремился дальше по берегу. Значит, Лун потерял прикрытие, и они с Каллумкалом в любом случае погибнут, либо от оружия строителей фундаментов, либо от огнестрелов хианцев, бегущих к ним по носовой палубе. Другого выхода не было, и Лун решил, что лучше умрет в полете, присел и спрыгнул с лодки в объятия морского ветра.

И в то же мгновение мир погрузился во тьму.

На миг тьма объяла его холодом и пустотой. Потом вдруг зажегся тусклый свет звезд, подул свежий и ласковый ветер.

Лун держал Каллумкала, испытывая облегчение от того, что не уронил его в тот странный момент потери сознания. Он качнул крыльями, чтобы замедлить снижение и взять нужный курс. Внезапная темнота озадачивала. Он все еще не видел ни блеска разбивающихся о берег волн, ни позеленевшего металла старых руин, ни… Но он и не слышал волн. «Нехорошо это», – подумал Лун, комок страха рос у него в груди. С ним явно что-то происходило, а может, и скверны в торговом городе у реки испытывали нечто подобное перед тем, как их тела разорвало в клочья.

Но небо никуда не делось. Тусклые звезды прятались за облаками, которых было больше, чем прежде, когда они с Утесом подбирались к летающей лодке. Лун опять глянул вниз. Глаза уже приспособились к темноте, и он рассмотрел что-то вроде бутона гигантского цветка. Лун находился примерно у того же края руин, но раньше никакого цветка в этом месте не было. Из осторожности Лун постарался свернуть подальше.

Сверху, со стороны летающей лодки, кто-то закричал на кедайском, но крик сразу же оборвался. Лун отметил, что воздух стал суше, прохладнее и морем больше не пахло. Когда тело адаптировалось к переменам, Лун ощутил, что они сейчас высоко над землей, где-то на уровне покрытых снегом вершин, гораздо выше, чем раньше. «Мы преодолели значительное расстояние и поднялись наверх», – понял он.