Книга Будет больно, страница 68 – Лана Пиратова

— Не надо плакать, Лиля, — отец Данияра протягивает мне салфетку и присаживается на край стола. Смотрит на меня каким-то тяжёлым взглядом.

Нехотя отмечаю про себя, насколько Дан похож с отцом. И взгляд… да, я помню этот взгляд при нашей первой встрече. И потом… но он может быть и другим… я тоже это знаю.

— Всё будет хорошо, Лиля. Я же сказал тебе. Твоей бабушке нужна срочная операция на сердце. Очередь большая, но…

Пронзительно слежу за ним.

— Я помогу. Я уже подключил кого надо и твою бабушку прооперируют послезавтра. Пока она полежит здесь. Не волнуйся, за ней присмотрят. Я договорился.

— Спасибо вам! Большое спасибо! — я готова встать перед ним на колени. — Я не знаю, как расплатиться с вами… но я заработаю! Или… или продам что-нибудь! Я вам обязательно всё верну! Это Дан вас попросил? Откуда вы узнали про бабушку? А Дан придёт?

И, не скрывая ожидания, оглядываюсь на дверь. Как будто она сейчас откроется и войдёт Дан.

— Тише, тише, Лиля, — мужчина мягко поднимает руку, останавливая поток моих благодарностей. — Никто ничего с тебя не требует. Это моё решение. Я просто помогаю тебе и твоей бабушке.

Он отводит взгляд в сторону, словно что-то обдумывая. В комнате повисает тяжёлое молчание, нарушаемое лишь отдалённым гулом больничного коридора.

— Данияр сейчас занимается некоторыми делами, — наконец произносит он, не глядя на меня. — У него сейчас очень сложное время, — тяжело вздыхает.

Я киваю, сжимая в руках салфетку до боли в пальцах. Мысли путаются, перемешиваясь с благодарностью и тревогой за бабушку. Как они узнали? Почему Дан ничего не сказал мне? Столько вопросов, но я боюсь их задавать.

— Есть один момент, Лиля, — мужчина снова устремляет взгляд на меня. — Я хочу, чтобы ты выслушала меня. Это касается твоего будущего и будущего Данияра.

Сердце словно останавливается. Кровь перестаёт течь по венам и я будто даже чувствую, как она холодеет.

Я замираю, не в силах пошевелиться. Пальцы, сжимающие салфетку, начинают дрожать. Что он хочет сказать? Почему его слова звучат так многозначительно?

— Пожалуйста, продолжайте, — мой голос звучит тише, чем я ожидала.

Отец Данияра медлит, словно подбирая правильные слова. Его взгляд становится ещё более тяжёлым, проникающим будто в самую душу.

— Лиля, ты хороший человек. Я вижу, как мой сын относится к тебе. Но есть вещи, о которых ты должна знать.

В горле пересыхает. Я сглатываю ком, пытаясь собраться с мыслями. Что он знает? Что может сказать такого, что скрывает его сын от меня?

— Я не хочу тебя пугать, но положение Данияра сейчас очень непростое.

Каждое его слово словно камень падает в бездну моего спокойствия. Что случилось? Почему я узнаю об этом от его отца, а не от самого Данияра?

— О чём вы говорите? — наконец, нахожу в себе силы спросить.

Долгий, длиною в вечность взгляд глаза в глаза.

— Вот эту записку обнаружили в руках твоей бабушки, когда привезли в больницу, — и он протягивает мне какую-то бумажку.

Что ещё за записка? О чём?

Не в силах унять дрожь пальцев я беру её. Быстро разворачиваю и не могу сдержать тихого вскрика, прикладывая ладонь ко рту.

Это распечатанная на принтере фотография. На фотографии — я, но… я как будто без сознания лежу. Полуголая. Но самое страшное не это… На моем лице, на лбу выцарапано мерзкое слово.