Онлайн книга «Искатель, 2011 № 04»
|
— А если замок сорвут и отсосут?! — Тогда посадим... Сосальщиков! Так всех и предупреди. Мол, Нестеров сказал, что тем, кто будет сосать бензин по ночам, прямая дорога на нары! Они знают, что я слов на ветер не бросаю. Когда мы с Нестеровым в сопровождении Быструшкина и Тихомирова пришли на берег, то, к своему неописуемому ужасу, увидели, что к нашей лодке подкрадываются воды прилива. Мы осознали, что немного припозднились и можем вовремя не успеть к своему судну. Провожавшие остались на берегу, а мы, шлепая болотными сапогами, побежали к «Крыму». Когда достигли цели, лодка уже была на плаву и якорь скрылся под водой. — Владимир Васильевич! Поднимай якорь, а я буду заводить мотор, — приказал мне шеф и стал дергать заводной шнур. Как назло, двигатель чихал и не заводился, а я изо всей силы тянул цепь, но якорь своей лапкой мертвой хваткой вцепился в горловину бочки, осевшей в песке. Лодка быстро поднялась примерно на метр. Нырять к якорю в ледяной воде было бесполезно, а водолазного костюма у нас, к сожалению, не оказалось. Шнур у начальника перетерся, оборвался, и шеф мешком повалился в лодку, ударившись затылком о деревянное сиденье. Геннадий Александрович матюгнулся и закричал мне: — Ну что ты копаешься? — Отцепить не могу! — Этого еще не хватало! Шеф морским узлом связал порвавшийся шнур и продолжил его дергать, чтобы завести двигатель. Прилив наступает очень быстро. Лодка неумолимо поднималась вверх, пока позволяла длина цепи, намертво приваренной к железному носу судна. Обрубить ее мы не могли, так как у нас не было ни зубила, ни молотка. Наконец двигатель завелся, и Нестеров попытался отцепить якорь на ходу, но моторка ходила по кругу, описывая незамысловатые виражи по водной глади. А отцепить якорь не получалось. Между тем лодку подняло на всю длину цепи, и нос неумолимо стал погружаться в воду. Через несколько минут «Крым» окажется под водой, а вместе с ним и мы, его пассажиры. А это означало неминуемую гибель. Продержаться в ледяной воде мы смогли бы не более десяти минут. А потом судороги начнут сводить ноги и руки. Обессиленные тела потянет вниз в морскую пучину на съеденье рыбам. — Снимай с себя одежду! — крикнул Нестеров и стал раздеваться. — Зачем? — В одежде быстрей утонем! Не копайся! Мы успели раздеться до трусов, и в это время наша моторка полностью погрузилась в наступавший прилив, а мы оказались в ледяной воде. Я инстинктивно ухватился за борт лодки, плохо соображая, зачем я это делаю. — Отцепись! — закричал мне Нестеров. Мы обреченно молотили руками по воде, начались судороги. Последнее, что я помню, это темнота и жуткий холод, тисками сковавший мое беспомощное тело. А потом забытье и потеря сознания. Очнулся я в какой-то комнате. Все тело колотил озноб, к горлу подступала тошнота, во рту ощущался вкус соли. Рядом на кровати лежал человек, в котором я узнал Нестерова. Он открыл глаза и подмигнул мне: «Жив, курилка? Не тушуйся, Василич! Мы еще поживем». Я унюхал, что весь провонял спиртом, и догадался, что меня растирали антисептиком. Рядом стояли Быструшкин и Тихомиров, и глаза у них светились радостью и неподдельным удовлетворением. — Вы, ребята, в рубашке родились. Еще бы секунды и вы утонули бы, — весело произнес председатель сельского совета. — Мы, — Виктор Николаевич кивнул в сторону начальника геологов, — стояли на берегу. Видели, что вы заводите мотор. Когда стали гонять по кругу, то поняли, что вы не смогли поднять якорь и лодку вот-вот зальет водой. Я кричу Тихомирову: «Потащили мою лодку к воде! Надо их спасать, а то потонут!» Пока доволокли моторку, завели двигатель, то да се, видим, что ваш «Крым» ушел под воду, а вы плаваете неглиже, как на черноморском курорте в летний купальный сезон. Успели вас вытащить и доставить на берег. Соленой водички вы успели наглотаться, но мы ее из вас вытрясли. Почему якорь не отцепился? |