Книга Искатель, 2011 № 04, страница 1 – Владимир Соколов, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель»

*

© «Искательпресс», 2011

Владимир СОКОЛОВ

КАМЧАТСКИЙ РЕБУС

повесть

Владимир ЛЕБЕДЕВ

ОСТРОВ ХРУСТАЛЬНЫХ БАШЕН

историческое расследование

На Камчатку я приехал в начале сентября 1978 года. Был я молод, полон сил и энергии. На Крайний Север меня заманила романтика и тяга к приключениям. В сорок пять с небольшим хвостиком я буду иметь полную выслугу лет и возможность уйти на заслуженную пенсию. Кроме того, денежное вознаграждение следователя здесь было гораздо выше, чем на материке, где жить с семьей на одну зарплату было тяжело. Брать взятки мне не позволяла совесть, а вовсе не перспектива загреметь в северные места не за запахом тайги, а по этапу на лесоповал.

Итак, я волею судьбы и собственных устремлений оказался в районном центре Соболево Камчатской области.

Стояла дождливая, унылая осенняя погода. В воздухе витала влажная моросящая пелена.

В четыре часа дня наступали сумерки, быстро переходившие в долгую тревожную ночь.

Жена с двумя детьми остались на некоторое время в Волгограде, а я, приняв дела у оперативника Барабанова, пошел устраиваться в гостиницу, расположенную в двухэтажном деревянном здании. Моими соседями по комнате оказались два бича.

Слово бич означает — бывший интеллигентный человек. На Камчатке их было много, как «собак нерезаных».

Раньше они были врачами, учителями, инженерами. Потом, по разным причинам потеряв на Большой земле работу и семью, подались в северные края за «длинным рублем» в надежде наладить жизнь, помочь своим детям и бывшим женам.

Однако на Камчатке, не выдержав испытаний, интеллигенты спивались, морально разлагались, перебивались случайными заработками. Возвращаться домой они не желали, да и дома у большинства из них не было и никто их не ждал. У бичей была камчатская прописка, поэтому «вытурить» их из пограничной зоны органы милиции не могли.

— Кэп, — представился мне немолодой, лет сорока, мужчина с испитым лицом.

— Васька, — подал мне руку его товарищ. — А тебя как зовут? Я представился бичам и с интересом стал их рассматривать.

Голова Кэпа, покрытая полоской редких черных, как мох, волос, была похожа на большой гладкий камень-валун, отполированный до блеска морскими волнами.

«Валун» сопел горбатым носом — видно было, что он страдает хроническим насморком. Глаза у Кэпа были большие, грустные и слезящиеся, как у бездомной собаки. На верхней губе ежиком топорщились черные усы.

Зато его напарник Васька оказался веселым, смешливым парнем лет тридцати, с русой шевелюрой на подвижной голове. Признаков алкоголизма на его лице я не заметил. Васька все время суетился, подергивал плечами, как будто его кусали блохи.

По неписаным законам Севера, за знакомство полагалось выпить. Я не имел права отказаться от тридцатиградусной перцовой настойки «Стрелецкая».

Так я стал жить с добродушными бичами в одной комнате. Днем был занят работой, а длинные, скучные вечера проводил в компании Кэпа и Васьки. Мы пили горькую настойку, варили уху из рыбы под названием голец, играли в карты в дурака и покер, вели неторопливые разговоры о жизни, о политике и, конечно, о женщинах.

Я узнал, что Васька работает электриком в леспромхозе, а Кэпа недавно турнули за пьянку из рыболовецкого колхоза, где он трудился не то мотористом, не то механиком рыболовной шхуны. На данный момент Кэп нигде не работал. На какие шиши он существовал, я не мог понять: то ли на Васькины заработки, то ли на свои сбережения. А откуда у бича сбережения?