Книга Искатель, 2011 № 04, страница 88 – Владимир Соколов, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель»

Все-таки Толя с Колей изрядно потрудились, а всякий труд должен быть адекватно оплачен. Поэтому они оплату предпочли взять натурой, а не деньгами, на которые купили бы эту же бутылку, и посему подлежали прощению. Я и простил воришек. Но так как Люба категорически отказалась возмещать причиненные убытки, мне пришлось это сделать самому из собственного кармана. Я не расстроился, так как следователям зачастую приходится оплачивать труд рабочих, понятых, а иногда и обвиняемых деньгами из своей зарплаты. К сожалению, возмещение государством некоторых непредвиденных расходов, возникающих в ходе следствия, законом не предусмотрено.

Рейсовый самолет должен был прилететь через полчаса. Виктор Иванович караулил землекопа, а я зашел в магазин еще раз осмотреть подсобку, а заодно и попрощаться с Любой.

Не успел я сказать «здравствуй и до свидания», как Никитина стала меня благодарить:

— Спасибо вам с Виктором Ивановичем, что нашли вора, а то мне долго пришлось бы платить недостачу.

— Не за что, Люба. А почему ты не сказала мне, что кочегар за тобой ухлестывал, а ты его отшила?

— Так подумала о том, что и одного кочегара в лице Славика уже достаточно. А тут еще один ухажер! Что бы вы обо мне подумали? Вертихвостка какая-то!

— Так оно и есть, Люба. Зачем чужую семью разрушаешь? Мало тебе холостых мужиков?

— А может, это любовь, Владимир Васильевич?

— Какая любовь, Любочка? На ящиках с водкой, прости господи! Обыкновенная животная страсть, срам и распущенность. Придержи свои любовные порывы для неженатых мужчин, остепенись, а то может всякое произойти. На этой почве о-е-ей, какие страсти-мордасти порой происходят. Мало никому не покажется.

— Хорошо, Владимир Васильевич, подумаю. Сделаю так, как вы советуете!

— Ну, вот и договорились, Люба. Зайду-ка я еще раз в подсобку и посмотрю полы.

При тщательном осмотре в правом дальнем углу я увидел, что две широкие доски не прибиты гвоздями, которые были выдернуты. Вместо шляпок на меня удручающе смотрели маленькие дырочки, заметить которые раньше было практически невозможно. Но все равно это было мое упущение. Заметь я раньше при первоначальном осмотре то, что доски не прибиты, поднял бы их и обнаружил бы подкоп. Не было бы всей этой катавасии. Знал бы, где упасть, — постелил бы соломки. Я с опозданием поднял и сдвинул в сторону доски. Внизу, как и следовало ожидать, оказалась большая нора, идущая в сторону кочегарки. Спусковой механизм фотоаппарата щелкнул как-то укоризненно, а блик фотовспышки насмешливо мне подмигнул: «лучше поздно, чем никогда».

«Потом надо будет сделать следственный эксперимент. Пусть Камак полазает по норе и потаскает ящики с водкой, — решил я, — а сейчас времени нет, надо везти кочегара в райцентр, предъявить ему обвинение и взять у прокурора санкцию на арест».

Попрощавшись с любвеобильной продавщицей, я пошел в аэропорт, где меня уже дожидались Пенкин и Камак. Неожиданно для всех явился не запылился Ваня Нутэлкут и принес своему земляку передачу — жареную рыбу, завернутую в старую газету:

— Вот, восьми, Коля, голбусу посолил.

Кочегар передачу взял, только недовольно буркнул:

— Спасибо, Ваня. Сасем про обелег скасал? Ясык у тебя сибко длинный.

— Сплосили — скасал, се такого? Сля обисаесся, Коля, однако!