Книга Искатель, 2011 № 05, страница 77 – Александр Юдин, Андрей Ивахненко, Журнал «Искатель», и др.

— И вы не договаривались с ним о встрече у сквера Тукая?

— Да нет же, повторяю! — И она улыбнулась искренне глуповатой улыбкой.

Я вздохнул, побарабанил по столу пальцами.

— Знаете что, Виктория Львовна, похоже, наше свидание близится к концу.

— А что?.. Что случилось?

— Посидите здесь, я пойду поищу Дубровина, — отрезал я вместо ответа.

Я остановил машину неподалеку от адвокатской конторы, где работал Крушинский. Его машина стояла у входа. Достав телефон, я набрал номер.

— Это Панин, — представился я, когда Крушинский снял трубку. — Я только что виделся с Белецкой.

— Как она? Что говорит?

— Для вас — ничего светлого. Она не подтвердила факта вашего уговора о встрече у сквера Тукая. Где вы были в тот момент, Станислав Гордеевич?

— Не понимаю. Я уже объяснял вам...

— Я помню, что вы объясняли. И еще один нюанс: фужер с ее отпечатками. Этот фужер похищен из ресторана «Три вопроса». Вы были там с Викторией, и у меня почему-то все выводы напрашиваются сами собой.

— Я снова ничего не понимаю. Какие выводы?!

— Ну, например, теперь я могу ответить на вопрос, почему вы не ознакомились с фотографиями, сделанными на месте убийства. Сначала я считал, что это произошло исключительно из вашей провальной некомпетентности, но сейчас думаю по-другому: зачем человеку тратить время на осмотр предметов с места преступления, если он УЖЕ знает, как это место выглядело? А свое положение вы осложнили еще и тем, что отказались вести защиту Белецкой. Дело осталось за малым: думаю, официантка, которая обслуживала ваш столик, легко сможет опознать вас.

— При чем здесь официантка?

— Так вы соберите все воедино, а ответ всплывет самостоятельно... Одного не могу взять в толк, Станислав Гордеевич, в чем кроется причина всего этого? Магазин? Но он и так был уже вашим. Ревность? Не слишком ли жестоко отправлять любимую женщину в лагеря, на пару десятков лет? Гораздо гуманнее было бы просто пристрелить ее. М-да... Будет лучше, если вы сами явитесь с повинной.

И я, отключившись от линии, медленно положил трубу на сиденье рядом.

Прошло больше часа, но Крушинский не появлялся. Начинало темнеть. Я продолжал наблюдать за входом в контору: машина адвоката по-прежнему стояла на месте.

Запищал телефон. Мне показалось, сигнал звучит настойчивее обычного. Я ответил, звонила женщина.

— Добрый вечер, — услышал я. — Это официантка из ресторана, звоню вам насчет Веры... Короче, только что заходили два каких-то амбала, спрашивали ее адрес. Я им сообщила, как мы с вами и договаривались, а теперь, вот, звоню вам.

— Спасибо. А они не обращались друг к другу по имени?

— Постойте... Да, обращались. Одного из них зовут то ли Таракан, то ли Жук, в общем какое-то насекомое. Ой, забыла я, простите меня.

— Ничего страшного. А не Клоп ли зовут его?

— Точно. Хорошо, что вы напомнили... Именно Клоп.

Я отключился от линии и врезал по газам...

Час пик давно миновал, но светофоры, то тут, то там мелькающие красным, сделали свое поганое дело: я едва не опоздал.

Въехав во двор, где жила Вера, я увидел новенький, с иголочки, джип Клопа. Сам Клоп и его дружок находились рядом и пытались запихнуть в этот момент в салон автомобиля девушку, одетую в желтый, до колен плащ. Я не видел ее лица, но короткий плащ цыплячьего оттенка подсказал мне, кто мог являться его хозяйкой.