Книга Искатель, 2011 № 05, страница 75 – Александр Юдин, Андрей Ивахненко, Журнал «Искатель», и др.

Я смотрел на свою клиентку и завидовал ее нервной системе: даже в критической ситуации Виктория продолжала упрямо гнуть из себя дурочку.

— У меня сегодня состоялся разговор с Изольдой Борисовной, — поставил я ее в известность. — Говорили о вас. Беседа была теплой и откровенной.

Взгляд ее оставался прежним. Вот только лицо сделалось совершенно серьезным, и украсила его грустная улыбка.

— Простите меня, — сказала она. — Простите, что позволила себе водить вас за нос. Но это произошло само собой, по привычке.

— Круглова открыла мне истоки этой привычки. Но объясните, для чего нужна такая линия поведения? Ведь у вас нет врагов. Об этом уверенно заявили все, кто с вами близко знаком.

— И я подтверждаю их слова: явных врагов нет. Однако никто не может быть уверенным в существовании тайных противников. Как видите, у меня таковые отыскались. Но кто эти люди, ответить не могу — не знаю.

— Как насчет Клопа?

— А что Клоп? — Белецкая как-то безучастно пожала плечами. — Он просто мешок с опилками, который кто-то неизвестно зачем поставил на верхнюю полку в чулане. Рано или поздно эта полка не выдержит массы опилок и проломится под ними.

— Но очень злопамятный, этот мешок с опилками. Вы ничем не могли его разозлить? Насколько мне известно, вы не откидывали Клопу ежемесячные суммы. Как вам удалось с ним договориться, Виктория Львовна?

— Можно я не буду отвечать на этот вопрос? Я могу поручиться чем угодно, что к моей проблеме он не имеет никакого отношения. Честно, Иван Петрович.

— Как хотите, можете не отвечать, — сделал я короткий вздох. — А свой магазин на Крушинского вы сами переписали? Без всякого давления?

— Что за странное предположение! — удивилась Виктория. — Конечно, сама.

— Зачем?

— Как вам объяснить... Это что-то вроде свадебного подарка. У меня нет родителей, у него тоже. Будь живы те или другие, они не оставили бы нас без сюрприза к свадьбе. А так, на правах старшей, я сочла себя обязанной презентовать свой магазин. Нам обоим.

— Но, если положа руку на сердце, а?

— Ну, если руку на сердце... Нужно смотреть правде в глаза: между нами говоря, юрист он никакой. И рассуждала я так: если Стаса сможет увлечь занятие бизнесом, то он, возможно, похоронит свою юриспруденцию в свинцовом гробу и попробует добиться чего-то в жизни на ниве коммерции. И не обязательно заниматься цветами. Не понравится — магазин всегда можно продать и начать новое дело.

— Никак не могу понять, для чего он вам, — проговорил я медленно.

— Магазин?

— Да нет, Виктория Львовна. Я Крушинского имею в виду.

— Ну, знаете! — возмутилась Белецкая. — То, что вы работаете сейчас на меня и для меня, не дает вам права...

Неожиданно она осеклась, лицо ее снова сделалось мягким. Она закончила:

— Добрый он. Добрый и застенчивый. Ну, как ребенок.

— До чертиков ревнивый ребенок, — поправил я.

Она опять улыбнулась:

— Это лишний раз доказывает, что он ко мне более чем просто неравнодушен.

Я достал два дежурных «чупса», молча протянул один Виктории. Она взяла карамельку, я развернул свою.

— Когда вы приняли решение отказаться от его услуг? — спросил я.

— Вчера. Сразу после того, как подписала договор.

— Зачем же тогда подписывали?

— Не хотела с ходу объявлять Стасу о его несостоятельности. Решила в следующую встречу подготовить его как бы издалека, подвести к тому, чтобы он сам предложил поменять юриста.