Книга Искатель, 2011 № 01, страница 53 – Кир Булычев, Василий Щепетнев, Юрий Достовалов, и др.

— Все вы загадками да недоговоренностями, — обернулся к нему Суровин. — Да впрочем, меня предупреждали. Хорошо, Всеволод Никитич, через час, — он посмотрел на часы, — машина будет у речки. Хватит времени?

— Вполне, — кивнул Лобов, а машина уже притормозила возле небольшого деревянного моста.

Лобов выбрался наружу и еще раз поблагодарил следователя. Фургон дал по «газам», а Лобов стал спускаться к берегу, под откос, прямиком под опоры моста. Хорошо, что было сухо, а то пришлось бы ему намотать на свои ботинки килограммы сырой глины, которой был покрыт берег этой шустрой и прохладной речушки.

Ударяясь в опоры моста, вода закручивалась затейливыми косичками, свивала небольшие воронки, в которых крутились щепки и сухие листья, и, смыв с берега кусочки глины и мелкие камешки, неслась дальше. Тяжелые доски и сучья деревьев, нагнанные под опоры, безмятежно колыхались на волнах, равнодушные к капризному течению. Разумеется, течение бессильно было увлечь за собой и увесистую кувалду, которую Лобов заметил под одной из опор. Обухом своим кувалда застряла в ветвях небольшого, но густого кустика, вольготно пустившего свои корни в напоенную влагой почву, а рукоятка инструмента колыхалась на поверхности потока, тщетно пытаясь стронуть с места цепко угнездившийся металл. Тут же, неподалеку, зацепившись за черную осклизлую доску, крутилась в водовороте белая нитяная перчатка, тогда как ее подружка, вся в засохших пятнах крови, мирно почивала на ветвях того же куста.

Лобов надел перчатки, осторожно высвободил кувалду из сплетенных ветвей и обследовал ее через лупу. Почти весь обух был выпачкан спекшейся кровью, к которой пристали несколько волосков. Убрав кувалду в пакет, Лобов то же самое сделал с обеими перчатками, аккуратно подцепив их пинцетом.

Он выбрался со своим кейсом из-под моста на дорогу, закурил и включил «соображалку». Все это было весьма любопытно. Скорее бы в лабораторию...

На его счастье, едва он отшвырнул окурок в Купаву, вдали показалась посланная Суровиным машина.

Лобов оказался прав — Родский согласился на встречу сегодня же; более того, как сообщил Николай Владимирович, даже настоял на свидании.

— Я поражаюсь вам, Всеволод Никитич, — сказал Суровин, когда ехал с Лобовым к дому Родского, — вы не оракул, случайно?

— Вы мне льстите, — поскромничал Лобов. — Тут всего лишь здравый смысл. Согласитесь, вряд ли ученик убитого станет оттягивать встречу, узнав о смерти учителя. Для него это такое потрясение, что, не узнав всех подробностей, он и уснуть-то не сможет...

— Это если он не виноват, — заметил Суровин. — А если причастен — зачем ему спешить встречаться с нами?

— Тут тоже просто: виноват, значит, надо показать, что чист, следовательно, добровольно навязаться на разговор, пустить пыль в глаза, что всячески заинтересован помочь следствию.

— Вот только бы понять: причастен или нет? — задумчиво произнес Суровин.

Лобов ничего не ответил, а поведал следователю о находке под мостом. Суровин оживился и выпалил:

— Результат уже есть?

— Сдано на химический анализ и на исследование ДНК, — ответил Лобов. — Но я даже и на первый взгляд заметил, что на обухе разные волосы.

— Как так «разные»? — удивился Суровин.

— Одни волосы принадлежат Рябичу, профессор был сплошь седой, а другие — видимо, убийце.