Книга Искатель, 2011 № 02, страница 58 – Алексей Шолохов, Владимир Лебедев, Станислав Родионов, и др.

— Тогда кого же он ищет?

— Эту пробирку.

Я посмеялся. Впрочем, в век компьютеров и фантастики сочинялись опусы и покруче. Но меня интересовала повседневная жизнь Эдика. Он стал о ней рассказывать: о своей работе, о занятиях на подготовительных курсах, о купленной машине, о приятелях... Он пользовался словами знакомыми, но отстраненными от криминала: продюсер, бонус, менеджер, нано, трансформеры, Гугл... И хотя я старался следить за ходом времени, все-таки ежегодная пятимесячная отлучка от цивилизации сказывалась.

— Эдик, пребываешь в одиночестве? — осторожно спросил я.

— Пребывал в кромешном.

— Как понимать?

— Сергей, ты же был у меня — квартира сто пятьдесят метров. Легко ли одному в таком просторе.

— Женись, — дал я банальный совет.

— Уже.

— Что «уже»?

— Женился.

Мне показалось, что он покраснел, но его кожа была розовой от природы. Эдик всматривался в меня, определяя реакцию на его сообщение. Я удивился:

— Когда же успел?

— Сергей, как ты знаешь, есть три вида брака: традиционный, гражданский и договорной. Я придумал четвертый вид брака: по вызову.

— Это как?

— Встречаемся тогда, когда хочется.

— Ну, это не брак.

— Сейчас мы живем вместе, потому что так нам хочется.

— Эдик, а любовь?

— Сергей, что есть любовь? Это желание вступать в интим с приятным человеком.

Разговор балансировал на грани. Нельзя касаться ни любви, ни интима. Один мой неосторожный вопрос, и мы соскользнем в ту криминальную историю.

Я же соблюдал наше коллективное соглашение — не вспоминать, и я дал слово, что удержусь от упреков. Удержусь от упреков, но не от вопросов:

— Эдик, кто же твоя жена.

— Шатенка.

— Так, красивая?

— Среднестатистическая.

— Умная?

— Дура, набитая Интернетом.

— Тогда что же ты в ней нашел?

— Сергей, между Интернетом и интимом нет прямой зависимости.

Поскольку на его умозаключения я не отозвался, то Эдик как бы перешел на язык попроще:

— Звать ее Сима.

— А полное имя?

— Серафима. Приехала с Украины. Второй год поступает в театральный институт. Думаю, будет поступать и третий. Теперь главное ты о ней знаешь.

Когда я допрашиваю, то смотрю на человека проникаю-ще, замечаю перепады его голоса, ловлю вздохи и оговорки. В приятельской беседе моя бдительность отключена. Но даже не включая ее, заметил, что Эдик радостно-взвинчен. Еще бы, ведь говорил о любимой девушке, хотя и прикрываясь небрежностью тона. Подтверждая мою догадку, Эдик объявил:

— А я пришел по делу. Чем рассказывать, лучше показать. Хочу устроить званый ужин. Ты, я и все ребята...

До сего момента говорить о всех ребятах я избегал. Не хотелось портить его радостную взвинченность. Теперь придется — хотя бы подготовить.

Я спросил:

— А ты им уже звонил?

— Нет, к тебе первому.

— Эдик, собрать всех вряд ли удастся: у Лехи какие-то семейные неприятности, Макарыч после больницы, Петр куда-то запропастился...

Со званым ужином Эдик решил повременить. Чтобы его внимание переключилось на иные темы, я вспомнил о наших спорах у костра о смысле жизни. Я подковырнул его вопросом:

— Вместо смысла жизни нашел себе девицу?

Эдик отрезал:

— Сергей, у жизни нет смысла.

— Допустим, но есть цель.

— Какая же?

— Искать смысл жизни.

Для удобства граждан прокуратура расположена на первом этаже. Окно моего узкогрудого кабинетика забрано крупноячеистой решеткой и закрыто толстым стеклом. Но есть форточка, которая мною всегда распахнута. Мне виден проспект, бегущие автомобили, пешеходы... Но я чаще смотрю на кленок, на молоденький клен, который приметил еще с осени. Тогда его красные листья прижимались друг к другу и висели, как гроздья крупных ягод.