Книга Искатель, 2011 № 02, страница 57 – Алексей Шолохов, Владимир Лебедев, Станислав Родионов, и др.

Эдик...

Ему единственному не отомстили. Кто? Судьба. А судьба — это птицы? Не просто птицы, а когтистые птицы? Нет, судьба есть месть; жестокая, даже со смертельным исходом. Но убить — это не отомстить. Петру не отомстили — Петра убили. Ему выпала неудачная судьба... А судьба удачная — это награда за жизнь правильную?

С Эдиком все же надо увидеться и предупредить. Не двумя же словами... Вряд ли он контачил с Лехой, Макарычем и тем более с Петром. Видимо, он не знает об их злоключениях. Предстояло выкроить время для встречи. Но оно, время, расписанное на много дней вперед, сплелось в тугой клубок, откуда не вытянешь лишней ниточки. Я подумал, что есть все же телефоны, мобильники, электронная почта, наконец... Стоило мне задуматься об этом, как в мой кабинет шагнул высокий вальяжный мужчина. Как-то в своем дневнике я уже отмечал способность человеческого мозга посылать в пространство некие импульсы, вроде телепатических. Мои импульсы достигли цели, потому что передо мной стоял Эдик.

Мы обнялись. Я упрекнул его:

— Не позвонишь, не зайдешь...

— Работаю в лаборатории, плюс вечерний институт. Но главное, купил машину.

Я поздравил, хотя не был уверен, что покупка машины — главное. Стоило ли ради автомобиля надрываться в шурфах. Эдик сел перед моим столом — как на стул пламя опустилось: замшевая куртка неопределенно-розового оттенка, галстук определенно-кровавого, волосы цвета свежей морковки, очковая оправа, как ржавая проволока. Я спросил:

— С ребятами встречаешься?

— Никак не соберусь.

Тему про ребят я постарался закрыть: нельзя же с первых слов о неприятностях. Оставлю на потом.

— Эдик, детектив-то пишешь?

— Какой детектив?

— «Цвет крови на топоре палача».

— Нет в тексте напряжения, поэтому отложил...

— Эдик, я научу, как повесть сделать интересной. Руби текст на главы кончай каждую приколом.

— Каким?

— Например, герой сообщает, что убил человека.

— У меня в повести нет убийств.

— Тогда пусть герой признается, что ограбил банк.

— Нет там у меня грабежей.

— Тогда пусть скромная девушка объявит, что она беременна...

Но нам хотелось вспоминать наше рабочее лето: как Макарыч охотился на тарбагана; как Леха выкопал шурф и в него упала овца ему на голову; как Петр подпалил костром бородку; как Эдик дорылся до медного колчедана; как я потерял очки и якобы их подобрал тарбаган и стоял у норы, поблескивая стеклами... Как опытные лоцманы обходят мели, так и мы обходили запретную тему — о Катерине даже не упоминали.

— Сергей, я начал сочинять другой детектив, — сообщил Эдик с заведомой надеждой на одобрение.

— Где есть и убийство, и беременность?

— Нет. Герой, выросший без матери и без отца начинает искать родителей. Сначала находит мамашу. По документам выходит, что она его родила, а женщина отказывается. Никогда и никого не рожала.

— Прибегла к помощи суррогатной матери. Эдик, с такими сюжетами полно телесериалов.

— А суррогатный отец?

— Это как? — не понял я.

— Отец, который не платит алиментов.

Мне пришлось задуматься. Увидев, что определением суррогатного отца я озадачен, Эдик растолковал:

— Суррогатный отец — это мужик, который не платит алиментов. Но у моего героя нет никаких родителей, даже суррогатных.

— Откуда же он взялся?

— Его зачали в пробирке.