Книга Искатель, 2011 № 02, страница 10 – Алексей Шолохов, Владимир Лебедев, Станислав Родионов, и др.

— Еще одна сказка, — заверил Эдик.

— Сказка? — удивился Леха. — А всех буровиков, кто видел. эту тварь, постигла разная печальная участь. Начальника участка вообще посадили за хищение собственности: чтобы избавиться от этой дьявольской буровой, он продал ее не то в персидские халифаты, не то в арабские эмираты.

Что-то подобное я читал в какой-то газетке. Якобы рабочие случайно добурились до ада, якобы буровой мастер отравился серными испарениями, якобы вылетевший дьяволенок залетел на двор птицефермы и своей адской вонью передушил всех кур-несушек.

— Это из области фантастики, — заговорил Макарыч. — А вот в Новгородской области одно время были шахты по добыче бурых углей. Пласты тонкие, добыча нерентабельная... Да еще взрыв метана случился и завалило трех парней. Шахту прикрыли. Вроде бы все, да осталась загадка: два тела нашли, а третьего нет. Все перекопали-перебурили — нет трупа. Поиски остановили. Только на терриконе начала возникать фигура. Откуда? Ни жилья кругом, ни леса, ни туристов...

— Кто-то поселился в заброшенной шахте. Бомжи? — решил Петр.

— Устье шахты забетонировали.

Все молчали, потому что догадались, кто это мог быть. Произносить же вслух — язык не поворачивался.

— Погибший третий рабочий? — повернулся-таки у Лехи.

— Угадал на пятьдесят процентов, — сообщил Макарыч.

— Ну а остальные пятьдесят? — поторопил я.

— Это был не он сам, а его дух.

— Чертовщина какая-то, — бормотнул Эдик.

— Она и есть. В точку, — подтвердил Макарыч. — Двое шахтеров, оставшиеся тогда в живых, решили проверить — может, и вправду их приятель там бродит. В лунную ночь залегли невдалеке, и ровно в двенадцать часов на терриконе появилась фигура: в рабочей спецовке, в каске. Точно, он — третий. Ребята — к нему, а тот помахал им рукой и пропал, как растворился.

— Сказки старого шахтера, фольклор, — вздохнул я.

— Сказки не сказки, а видели его многие.

Эдик не то улыбнулся, не то скривился. Мне показалось, что в его рыжих волосах мелькнула чернота. Лицо его заметно осунулось за ночь: очки не сидели на носу, а как-то болтались. Он сказал задумчиво:

— Что искать мистику далеко, если она у нас под боком.

— Где? — не поверил Петр.

— Например, заброшенный колодец с черной водой...

— Лягушки там, а не мистика, — устало заметил Леха.

Эдик усмехнулся пренебрежительно:

— Вон за той сопочкой стояла рота солдат. Они колодец и вырыли. Одна из вольнонаемных из обслуги влюбилась в солдата. Якобы на взаимной основе. Встречаться им приходилось изредка, поэтому переписывались. Солдат так красиво сочинял, что она плакала от радости и умиления. В общем, любовь. Как-то вечером она попыталась вызвать его на свидание, но он был в карауле. Солдаты начали ее утешать такими знакомыми словами, будто его письма наизусть выучили. И каждое предложение сопровождали хохотом да солдатскими шуточками. И девушка догадалась, что письма эти трепетные сочинялись всей ротой.

— Колодец-то здесь при чем? — не уловил Макарыч никакой мистики.

— Девушка бросилась в этот колодец и утонула, — кончил историю Эдик.

— Из-за любви? — усмехнулся Петр.

— Из-за обмана, — поправил Леха.

— Из-за обиды, — уточнил Эдик.

Я обратил внимание на лица ребят: они стали походить друг на друга, как братья. Что их побратало? Интерес к байкам, общие неприятности? Лица выражали прямо-таки физическое напряжение, словно на плечах каждого лежал груз. Да нет, не груз: они вслушивались — не шуршит ли трава под легкими шагами Катерины...