Книга Инженер. Система против монстров 12, страница 11 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Плотность костной ткани относительно обычной человеческой нормы: 340%… 720%… 1140%…

Прирост относительно исходной авторской архитектуры: +280%.

— Авторской? — переспросила Вера.

— Похоже, наш инженер сам приложил руку к созданию этой красоты, — сказал Олег Петрович, наклонившись к развёрнутому фрагменту голограммы. — Это больше не кость, а биологический аналог углепластика. У меня на спецоперации осколок застрял в бедре, и кость не треснула. Повезло. А у нашего Лёши «повезло» теперь — штатный режим.

Рёберные дуги завершили разделение. Между ними остались нормальные промежутки — достаточные для дыхательных экскурсий, для межрёберных мышц. Но каждое ребро теперь было шедевром биоинженерии с фантастической прочностью. Хрящевые участки, соединяющие рёбра с грудиной, наполнились эластичной тканью — гибче прежнего. Грудная клетка должна была стать и несокрушимым доспехом, и пружиной одновременно.

Рейн не отрывала взгляда от голограммы. Её глаза метались от сердца к рёбрам, от рёбер к позвоночнику, где тоже уже что-то менялось.

Позвоночник. Тридцать три позвонка Алексея вспыхнули белым один за другим — снизу вверх, как зажигающиеся лампочки. Каждый позвонок проходил ту же трансформацию: губчатая кость внутри тела позвонка заменялась гексагональной матрицей. Межпозвоночные диски — хрящевые прокладки, которые у половины человечества к сорока годам высыхают и грыжатся, — разбухли. Олег Петрович видел, как пульпозное ядро каждого диска регенерировало, наполняясь прозрачной, плотной жидкостью. Фиброзные кольца утолщались.

— Его позвоночника хватит на двести пятьдесят лет, — одобрительно сказал Костоправ. — Этим дискам износу не будет.

Волна трансформации прокатилась по всем костям организма, доводя до совершенства то, что начал Алексей.

Перестройка остеоструктуры: 100%.

Прочность на сжатие: ×11,4 от нормы.

Прочность на изгиб: ×9,6.

Прочность на растяжение: ×6,8.

Резистентность к огнестрельным боеприпасам пистолетного калибра: высокая.

Резистентность к боеприпасам автоматных калибров: низкая (без брони).

Масса скелета: +11% от исходной (компенсируется приростом мышечной массы).

— Так, — Рейн выдохнула. — Кости. Сердце. Что дальше?

Дальше была кровь.

Артефактный процесс: фаза 3 — «Оптимизация гемопоэтической системы».

Голограмма сместила фокус на внутренность длинных костей, и Олег Петрович увидел красный костный мозг Алексея Иванова не как аморфную массу, а как полноценную фабрику. Стволовые клетки делились с безумной скоростью: новые эритроциты выбрасывались в кровоток десятками тысяч в секунду, но они были другими. Крупнее обычных, с утолщённой мембраной и — Олег Петрович сощурился на системную подсказку — с молекулами гемоглобина, несущими не четыре, а шесть кислородных мест связывания.

— Шесть субъединиц, — он проговорил вслух, не вполне веря. — Гемоглобин с шестью гемовыми группами. Такого в природе нет. Нигде.

Каждый эритроцит способен нести в полтора раза больше кислорода. При том количестве красных клеток, которое уже показывал анализ Рейн, получалось…

— Он сможет задерживать дыхание минут на двадцать, — пробормотал Олег Петрович. — Минимум.

Кровеносные сосуды менялись следом. Эндотелий — внутренняя выстилка артерий и вен — уплотнялся, становился эластичнее. Мышечный слой артериальных стенок утолщался. Мелкие капиллярные сети в мышцах конечностей разрастались, удваивая площадь газообмена.