Онлайн книга «Инженер. Система против монстров 12»
|
— Оно двигается к левому… — выдохнула Рейн. — Вижу. Над голограммой замерцали строки системных уведомлений. Олег Петрович читал их, чувствуя, как стынут пальцы в перчатках. Артефактный процесс: фаза 1 — «Интеграция кардиоструктур». Вторичный кардиомиоцитный массив мигрирует к первичному органу. Анастомозирование коронарных сосудов: 12%… 19%… 27%… Два сердца сближались на голограмме. Стенки правого начали сливаться со стенками левого. Не наваливались, не наслаивались, а просто вплетались. Кардиомиоциты правого органа врастали в миокард левого, удлиняя мышечные волокна, утолщая стенку. — Боже, — прошептала Вера, — они соединяются. Процесс занял четыре минуты и выглядел на голограмме как замедленная анимация из учебника по эмбриологии, прокрученная назад и вперёд одновременно. Правый желудочек правого сердца слился с правым желудочком левого — камера расширилась, миокард уплотнился. Левый желудочек правого сердца, самый маленький, был поглощён последним: его стенки распались на волокна, и каждое волокно вплелось в межжелудочковую перегородку, утолщив её вдвое. Коронарные артерии — и старые, и новые — перестроились в единую разветвлённую сеть. Капилляры росли, захватывая каждый квадратный миллиметр увеличившегося миокарда. Интеграция кардиоструктур: 100%. Результат: единая кардиоструктура повышенной производительности. Объём ударного выброса: 215 мл (норма: 70 мл). Частота сокращений в покое: 38 уд/мин (норма: 60–80). Толщина миокарда левого желудочка: 22 мм (норма: 7–11 мм). Минутный объём кровообращения: +220% от нормы. Устойчивость к ишемии: рассчитать невозможно (выходит за шкалу). Пульс Алексея выровнялся. Вместо рваного двойного ритма — глубокие, мощные одиночные удары. Реже, чем у нормального человека. Тяжелее. Как удары кувалды. Следующей перестраивалась грудная клетка. Идея камеры хороша только в качестве сиюминутного ответа на угрозу. Для реальной жизни это проблема, а не апгрейд. Сросшиеся рёбра начали разделяться. Линии разлома шли точно по межрёберным промежуткам, как по расчерченным лекалам. Костная ткань расщеплялась, оставляя чистые, ровные края. Но сами рёбра не становились прежними. Они менялись. Олег Петрович увеличил голограмму и охнул от чисто профессионального потрясения. Микроструктура кости перестраивалась на атомарном уровне. Гаверсовы каналы — те самые крошечные тоннели, по которым в нормальной кости проходят сосуды и нервы, — увеличивались в диаметре, а стенки вокруг них уплотнялись. Между каналами сохранялась ячеистая структура. Крошечные гексагональные соты, каждая размером с эритроцит, заполненные минерализованным матриксом. И он прямо сейчас уплотнялся слой за слоем, становясь ещё совершеннее. — Смотрите, — выдохнула Рейн, тыкая пальцем в голограмму. — Соты остаются и… достраиваются… — Достраиваются, — эхом повторил Олег Петрович. — Предыдущая версия служит каркасом для новой. — Как опалубка под бетон, — одобрил Костоправ. — Примерно. Поверх минерализованных стенок откладывались дополнительные слои — органоминеральный композит с молекулярными связями, каких Олег Петрович никогда не встречал ни в одном учебнике гистологии. Артефактный процесс: фаза 2 — «Перестройка остеоструктуры». Доработка существующей гексагональной остеоматрицы. |