Книга Инженер. Система против монстров 6, страница 52 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Не кантовать! Плечо не трогать! — командовала Вера, взяв себя в руки.

Мы потащили берсерка к крыльцу. Дед Василий стоял в дверях, преграждая путь, его лицо выражало всю гамму чувств от злости до растерянности.

— Я сказал… — начал он.

— Подвиньтесь, отец, — прохрипел я. — Или мы вас вместе с дверью снесём, уж не обессудьте.

Мы шли напролом, как ледокол. У старика не осталось выбора. Он отступил в сторону, в сени, пропуская нас внутрь. Его лицо было перекошено от возмущения такой наглостью, но он молчал. Он проиграл. Не силе оружия, а силе обстоятельств и непреклонной воле людей, спасающих своего товарища.

Внутри дом пах… оригинально. Сушёными травами, ружейным маслом, едким табаком-самосадом и мокрой псиной, хотя никакой собаки во дворе я не заметил. Да и какая собака? Если у старика она и была, то превратилась в Мутировавшего Пса либо в Костогрыза.

Обстановка была под стать хозяину. Суровая, аскетичная, но с особым уютом, который характерен для жилищ одиноких стариков. Почти никакого пластика, никакого новомодного хай-тека. Пол из широких, потемневших от времени досок, прочный дубовый стол, покрытый клеёнкой в цветочек, массивная печь в углу, белёная известью, с чёрными подпалинами у заслонки.

Оленьи рога, используемые как вешалка для шапок. Икона Николая Чудотворца в красном углу. Старый советский отрывной календарь, застывший на давно прошедшей дате. На стенах висели пучки каких-то веников, то ли лечебные травы, то ли обереги от злых духов, поди разбери. На полках громоздились банки с соленьями, мотки лески, коробки с гвоздями и стопки потёртых журналов «Охота и рыбалка». Всё это создавало ощущение, что мы попали в этнографический музей где-нибудь в глухой сибирской тайге.

Мы затащили Медведя внутрь и осторожно опустили на узкую заправленную постель.

— Стол! — скомандовал Петрович, входя следом. — Убирайте всё со стола! Быстро! Мы начинаем.

— Аккуратнее, ироды! — ворчал Василий, суетясь вокруг нас. — Скатерть не запачкайте! Ей сносу нет, ещё моя покойная супруга покупала, Царствие ей Небесное!

— Скатерть мы уберём, отец, — ответил я.

— А вот стол у тебя крепкий, выдержит слона? — уточнил Фокусник.

— Выдержит, — буркнул дед. — На нём кабанов разделывали, как раз с вашего бугая размером будут.

Мы сняли клеёнку, обнажив столешницу, исполосованную глубокими шрамами от ножей. Медведь лежал без сознания, его грудь мерно вздымалась, но разорванное плечо — это не шутки даже для такого богатыря. Кровь даже не думала хлестать, но всё ещё сочилась, пропитывая импровизированные повязки.

— Свет! — скомандовал Олег Петрович. — Мне нужен свет, много света!

— Сейчас будет, — отозвался я и достал «Фонарщика».

Помещение залило ровное приятное освещение. Тени метнулись по углам, прячась за печь. Олег Петрович сбросил куртку, оставшись в рубашке. Рукава он сразу же закатал по локоть. Быстро вымыл руки спиртом из фляжки, которую только что материализовал, и натянул резиновые перчатки.

— Вера, поле! — распорядился он.

Девушка кивнула

Вера активировала навык: «Стерильное поле».

Воздух вокруг стола едва заметно дрогнул, пошёл рябью, как над раскалённым асфальтом, и тут же успокоился. Пылинки, танцующие в пространстве, вдруг отпрянули от зоны операции, словно наткнувшись на невидимый барьер. Запах табака и сырости исчез, сменившись стерильной свежестью кварцевания.