Книга Магазин волшебных питомцев 2, страница 105 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Я переходил от клетки к клетке, с удовольствием погружаясь в суету. Густой, по-домашнему уютный запах свежих древесных опилок, сушёной луговой люцерны и сладковатого зернового корма успокаивал лучше любого зелья.

Мышей я отбирал быстро: юркие белые комочки и шустрые серебристо-серые агути с розовыми, вечно принюхивающимися носами. Самого мелкого помёта, самые дешёвые. Неважно, как они выглядят сейчас. Важно, как они будут выглядеть после «Эликсира Тихого Шороха».

— Ого, — продавец с усами, пожилой, подтянутый, с военной выправкой, отсчитывал мышей в переноску. — Двадцать пять штук. Что, серпентарий кормишь?

— Просто большой фанат грызунов, — ответил я.

Усатый поднял голову. Глаза сузились.

— Это ж ты тот парень, что «речным»… — он не договорил.

— Допустим.

— Бери по оптовой, — продавец решил мгновенно. — Заслужил.

Скидка составила тридцать процентов.

Следом пошли кролики — вислоухие и торчеухие, с мягкой шёрсткой. Восемь штук, разных мастей. Два серых, один пегий, один чёрный, четыре белых. Обычные, без ядра, без маны, без заметного потенциала. Для любого зельевара, алхимика или заводчика — расходный материал. Но я смотрел на них иначе.

С хомяками пришлось задержаться. Я опустил кисть прямо в просторную клетку. Любопытные сирийцы тут же облепили пальцы, доверчиво тыкаясь крохотными влажными носами в кожу. Я легонько поглаживал их по плотным спинкам, чувствуя под шелковистым мехом частое-частое биение маленьких сердец. Зверьки дышали ровно, их тельца были чистыми и потешно-тёплыми.

— Хомячков тоже? — продавщица в платке ласково поглаживала пухлого джунгарика, лежащего у неё на ладони. — Бери, милый, четыре в наличии есть, шесть — могу к среде подвезти.

— Договорились, беру всех, — кивнул я.

— Оптом дешевле! — объявил Архимед. — Завер-р-рните!

Птиц придирчиво осматривал через прутья, не тревожа и не вытаскивая наружу. Волнистые попугайчики клевали просо, а золотистые канарейки перепархивали по жёрдочкам. Я внимательно изучил их блестящее оперение, чистые восковицы и здоровые цепкие лапки. Птицы не хохлились, а их глазки смотрели ясно и живо.

Архимед таращился на волнистых с высоты плеча. Глаза поблёскивали покровительственным снисхождением. Крохотные попугайчики уставились на него снизу вверх, как первоклассники на директора школы.

— Мелочь пузатая! — объявил он авторитетно. — Архимед — начальник! Кис-кис… тьфу. Чирик-чирик!

Один из волнистых робко чирикнул в ответ. Архимед милостиво кивнул, подтверждая иерархию.

Расплатился. Договорился о второй доставке.

— На сегодня хватит.

Дошёл до ворот рынка. На бетонном столбе слева висела облезшая табличка «Территория рынка. Ведётся видеонаблюдение». Камера, разумеется, не работала. Там стояла женщина лет пятидесяти. Невысокая, полная, в утеплённой куртке и дутых сапогах. Рядом с ней на ящике лежала потрёпанная картонная коробка, из которой доносилось тонкое мяуканье.

Держалась женщина сгорбленно. Глаза усталые. Коробка — мокрая по нижнему краю. Под неё подложена газета. Внутри — движение.

Женщина заметила мой интерес и приподняла наброшенную сверху тряпку. Пять котят. Маленькие, около месяца. Ещё округлые, с непропорционально крупными головами и короткими хвостиками. Рыжий полосатый, серый дымчатый, чёрный, трёхцветная кошечка и белый с рыжим пятном на левом ухе. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу. Пять пар глаз, ещё голубых от возраста, уставились на меня.