Книга Гарем на шагоходе. Том 13, страница 196 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Она задала самый главный, самый важный вопрос.

Посмотрел на неё и усмехнулся.

— Я работаю над этим.

И в этот момент я заметил, что не все взгляды, устремлённые на меня, выглядят одинаково. Мой экипаж смотрел с удивлением и толикой страха. А вот альпы… В их красных глазах, ещё минуту назад полных скуки и отвращения к этому миру, теперь горел огонь. Не просто интерес. Не просто жадность. Надежда.

Они, вечно молодые, но не вечно живые, увидели нечто, выходящее за пределы их понимания. Не отсрочку от смерти на несколько тысячелетий. А настоящую победу над ней. И они смотрели на меня. На своего нового, странного, непредсказуемого бога, который только что показал им настоящее чудо.

— Подожди… — подала голос Кармилла и подняла указательный палец. — Ты хочешь сказать, что собираешься сделать бессмертными весь свой гарем? Волк, нет! Так нельзя!

— Что, кровососка, — прищурилась Лекса. — Надеялась, что мы все постепенно состаримся и умрём, и ты останешься для Волка единственной?

— ДА!!! — без раздумий выпалила полукровка. — Терпеть вас целую вечность? Да я же чокнусь!!!

— Кити-кити, я так рада, что мы всегда будем вместе! — тут же обняла их обеих Сэша. — Мы столько всего хорошего успеем сделать! Для начала устроим показ мод!

Ну а я перестал их слушать. Мой взгляд снова сосредоточился на Магнусе. Клон по-прежнему пытался сохранять видимое спокойствие. Но получалось из рук вон плохо. Маска треснула.

— Ты всё правильно понял, — сказал я, улыбаясь. — И ты принял верное решение на счёт выходных. В противном случае, ты бы провёл с Сэшей не несколько десятилетий до могилы, а целую вечность. Цени мою щедрость.

Я взял со стола яблоко и с хрустом откусил кусок.

Сочное, сладкое. С лёгким привкусом бессмертия.

Храм Божественного Полигамия был оплотом роскоши, тестостерона и сомнительного вкуса.

Мраморные полы, отполированные до зеркального блеска, отражали свет, льющийся сквозь гигантские витражи. На витражах, в позах, полных пафоса и плохо скрываемого самодовольства, были изображены сцены из жизни великих императоров прошлого, окружённых сонмом обожающих их жён.

В центре зала, на постаменте из цельного куска оникса, возвышалась статуя самого Полигамия — мускулистого, бородатого божества, которое с отеческой улыбкой взирало на дюжину мраморных красавиц, прильнувших к его могучим ногам. В воздухе висел густой, удушливый аромат дорогого ладана и цветочных благовоний.

Посреди всего этого великолепия, воздев руки к позолоченному потолку, стоял Отец Евлампий, верховный жрец и, по совместительству, главный почитатель священного многожёнства в Лиходаре.

— О, Великий Полигамий, Отец наш Многоплодный! — его голос, поставленный годами проповедей, гремел под сводами храма, заставляя вибрировать пылинки в лучах света. — Услышь молитву мою, ибо я — глас твой, а чресла мои — сосуд мудрости твоей! Благослови паству твою на обильное деторождение, дабы не иссяк род человеческий! Ибо сказано в Священном Завете: «Плодитесь и размножайтесь, а если не получается — берите вторую жену, а если и это не помогает — третью, ибо упорство в делах семейных угодно мне!». Да будет так!

Он как раз собирался перейти к следующей, не менее пафосной части утренней молитвы, посвящённой божественному праву императора на безлимитный тариф в брачных отношениях, как тяжёлые, окованные бронзой двери храма с оглушительным грохотом распахнулись.