Книга Гарем на шагоходе. Том 12, страница 122 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Я шагнул из переулка на тротуар.

И мир вокруг замер.

Проходивший мимо джентльмен в цилиндре споткнулся и выронил свой монокль. Две дамы, щебетавшие о чём-то своём, вскрикнули и прижали руки к груди, будто увидели привидение. Мальчишка-газетчик, выкрикивавший заголовки, поперхнулся и уставился на меня, раскрыв рот.

Я вдруг осознал, как выгляжу в их глазах.

Чёрный тактический костюм. Чёрное драное пончо, развевающееся за спиной. И, самое главное, моя левая рука. Блестящий бионический протез, который сейчас казался чем-то абсолютно чужеродным, не соответствующим миру пара и меди.

— Что за дьявольщина? — прошептал кто-то.

— Глядите, у него рука механическая! — пискнула какая-то девица, немедленно падая в обморок в объятия своего спутника.

Толпа начала шарахаться от меня, как от прокажённого. Люди шептались, показывали пальцами. Я чувствовал себя немного неловко.

УРОВЕНЬ СТРЕССА В ТОЛПЕ: 89 %. ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО ВАС ПОПЫТАЮТСЯ СЖЕЧЬ НА КОСТРЕ КАК КОЛДУНА, СОСТАВЛЯЕТ 13,5 %. ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО ВАС ПОПЫТАЮТСЯ РАЗОБРАТЬ НА ЗАПЧАСТИ КАК УНИКАЛЬНЫЙ МЕХАНИЗМ, — 41,2 %. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ДЕЛАТЬ РЕЗКИХ ДВИЖЕНИЙ И ПОПЫТАТЬСЯ СЛИТЬСЯ С ТОЛПОЙ.

— Слиться с толпой? — пробормотал я. — Отличный совет. Может, мне ещё цилиндр у кого-нибудь подрезать?

Я решил не обращать на них внимания. Пусть смотрят. Мне не привыкать. Я шёл по улице, и толпа расступалась передо мной. А я пытался сориентироваться. Мне нужна была цель. Точка на карте, которая существует и в этом времени, и в моём.

И я её нашёл.

Небоскрёб-гриб. Штаб-квартира Кощея. Конечно, сейчас его здесь нет. Но место… Место должно быть. Его можно найти по сохранившимся до моего времени зданиям и памятникам. Да, памятники в этом помогут лучше всего.

Я направился туда. Мой путь лежал через городской парк.

Парк в эту эпоху был центром общественной жизни. И сегодня здесь было особенно людно. Толпа собралась вокруг небольшой, украшенной лентами сцены. Я подошёл ближе, стараясь держаться в тени деревьев, чтобы не вызывать очередной приступ массовой истерии.

На сцене стоял человек. Высокий, худой, с горящими фанатичным огнём глазами и копной растрёпанных седых волос. На нём был рабочий фартук, забрызганный машинным маслом, он жестикулировал так экспрессивно, что, казалось, вот-вот взлетит.

— Дамы и господа! — вещал он через рупор, отчего голос разносился по всей поляне. — Вы присутствуете при рождении новой эры! Эры, в которой человек наконец-то сбросит с себя оковы тяжёлого, изнурительного труда! Эры, в которой машины станут нашими верными, неутомимыми помощниками! Я, профессор Филеас Когсворт, с гордостью представляю вам венец творения, чудо инженерной мысли, первый в мире… Автоматон!

Он сдёрнул с чего-то большого и неуклюжего бархатное покрывало.

Под ним стоял он.

Робот.

Он был сделан из полированной бронзы и латуни, его торс украшали ряды заклёпок, а из спины торчали две дымящиеся трубы. С открытыми суставами. С вращающимися шестерёнками и движущимися поршнями. Громоздкий, неуклюжий, похожий на оживший водолазный костюм этой эпохи. Его голова была простым медным шлемом с двумя прорезями для глаз, в глубине которых тускло светились вакуумные лампы.

Толпа ахнула.

— Автоматон, — продолжал профессор, — способен выполнять простейшие команды! Он может носить тяжести, он может подметать улицы, он может… наливать чай! Смотрите!