Книга Гарем на шагоходе. Том 10, страница 119 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— Цель — рубка «Антеро»! Прямо в лоб по командному отсеку!

— Есть, кэп! Цель захвачена!

«Антеро» тем временем, потеряв нас из виду, прекратил огонь и медленно разворачивался, чтобы снова угостить нас ракетами. Его экипаж не подозревал, что его судьба уже предрешена.

Кольцо вспомогательных эмиттеров вокруг главной линзы вспыхнуло первым, испустив в центр кристалла тонкие, слепящие нити чистого света. Главный кристалл начал сиять изнутри, сначала тусклым синим, затем всё более ярким, нестерпимым белым светом. Воздух вокруг орудия затрещал и засветился, наполнившись запахом озона, словно перед ударом молнии.

— Прости, старый друг, — прошептал я.

На долю секунды всё затихло.

А затем я заорал во всю мощь своих лёгких:

— ОГОНЬ!

Это не походило на выстрел. Это не напоминало взрыв. Так рождалась звезда.

Из механического глаза избушки вырвалось абсолютно бесшумное копьё чистого, ослепительно-белого света, настолько интенсивного, что он искажал воздух вокруг себя, создавая эффект марева. Луч не имел видимой траектории, он просто мгновенно соединил орудие и цель.

Он ударил в рубку «Антеро».

Я видел, как его чудовищная броня «Монолит», способная выдержать прямое попадание артиллерийского снаряда, на мгновение покраснела. Затем стала вишнёвой. Затем — ослепительно-белой. Она не плавилась. Она мгновенно превратилась в кипящую плазму, которая разлетелась во все стороны. Лазер прожёг её насквозь.

Я не мог видеть, что творилось внутри. Но знал, что сейчас вражеский экипаж вспыхнул и испарился в столбе перегретого пара и расплавленного металла.

А затем всё заволокло дымом.

Луч погас так же внезапно, как и появился. На мостике снова стало светлее. Тишина казалась оглушительной. Звук пришёл с опозданием — оглушительный хлопок лопнувшего воздуха и шипение испаряемого металла.

Секунды. Мгновения. Полная победа.

«Антеро» замер. Из дыры в его рубке валил густой чёрный дым. Его орудия молчали. Его гигантские руки-манипуляторы безвольно повисли. Жизнь покинула его.

Он так и стоял с дырой в корпусе, словно не веря в собственную смерть.

Главный кристалл лазера медленно тускнел, а система охлаждения перешла в форсированный режим. С оглушительным шипением из всех вентиляционных отверстий на кожухе «Гелиос-Гаммы» вырвались гигантские облака пара, на несколько секунд скрыв переднюю часть избушки. Диафрагма с лязгом закрылась.

Всё кончено.

Я смотрел на поверженного гиганта, на его искорёженный, дымящийся труп. И не чувствовал ничего. Ни радости победы, ни триумфа. Только глухую, ноющую пустоту в груди. И грусть. Странную, иррациональную грусть по этому куску железа, который ещё недавно был моим домом.

Я вспомнил, как мы с Лией сидели в этой самой рубке и смотрели на звёзды над пустыней. Как Миша травил свои дурацкие анекдоты про зомби-стоматологов, а Гоша хохотал так, что, казалось, сейчас проломит кресло. Я вспомнил запах кофе, который варил по утрам Карл, и вечное ворчание Фларка по поводу качества топлива.

Всё это происходило так давно. В другой жизни. В одной из двух моих прошлых жизней.

И вот теперь я сам уничтожил эту часть своего прошлого. Своими руками.

Высветилось сообщение от нейрочипа:

СОСТОЯНИЕ ОРГАНИЗМА: ПОСТБОЕВОЙ СТРЕСС.

ЧАСТОТА СЕРДЕЧНЫХ СОКРАЩЕНИЙ: 115 УД/МИН (СТАБИЛЬНО СНИЖАЕТСЯ).