Книга Гарем на шагоходе. Том 9, страница 13 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Пульсации казались бесконечными, выжимая из меня всё до последней капли.

Я растворялся в море чистейшего, животного блаженства.

Мы замерли, слившись воедино, тяжело дыша и слушая стук сердца.

Её тело обмякло на мне, мурлыканье стало громким, довольным.

Она соскочила с члена и устроилась у меня на груди.

Я обнял её, чувствуя умиротворение. Почти дзен, блин.

Пахло сексом, её цветочным ароматом и моим коньяком.

По телу растекалась сладкая усталость.

Голова в кое-то веки опустела. Только покой. И Сэша.

Тёплая, мурлыкающая, довольная Сэша на моих коленях.

— Ну что… — я усмехнулся, гладя её по волосам. — Бассейн ещё актуален?

Она лениво подняла голову, её глаза сияли лукавством.

— Мур-мяу… — она потянулась и лизнула меня по подбородку. — Но я же провинилась! — ничуть не смутившись, заявила она. — А провинившихся кошечек нужно наказывать, верно? А то они так и не поймут, что были неправы.

С этими словами она поднялась и забралась на большую постель.

Ещё недавно ту застилали шёлковые простыни, но мне не понравилось. Так что сейчас на дорогой кровати красовалась обычная хлопковая ткань — куда приятнее, чем скользящий холод шёлка.

Сэша встала на четвереньки, вызывающе прогнувшись в спине.

И подставила мне попку.

Её пушистый хвост игриво вильнул из стороны в сторону.

— Я готова принять наказание, капитан, — её голос наполнился притворным смирением.

— Ощущаю дурное влияние Кармиллы, — усмехнулся я и поднялся.

От такого предложения действительно нельзя отказываться.

Я подошёл к кровати и остановился за спиной Сэши.

Кошечка замерла в ожидании, её хвост перестал вилять.

Моя ладонь опустилась на её упругую ягодицу.

Раздался громкий, сочный шлепок.

Сэша вздрогнула от неожиданности.

Похоже, она думала, что я просто снова оттрахаю её.

Ай-яй-яй. Совсем уже барышни поощрение с наказанием перепутали.

Затем последовал второй, третий, четвёртый шлепок.

Я шлёпал её долго и тщательно, не вкладывая злости и лишней силы.

Но очень звонко. Шлёп! Шлёп! Шлёп!

Её кожа под моей ладонью быстро покраснела.

— За то, что сбежала от остальных, — приговаривал я. — За то, что тайком последовала за Шондрой в лес. За то, что шлялась одна там, где опасно, пока не вляпалась в неприятности. И вообще за то, что хреново себя ведёшь!

— Ну, кити-кити, Волк! — обиженно косилась она. — Я же всего один разик сбежала!

— И все один разик чуть не пошла на корм осьминогу!

Шлёп!

Она пыхтела и постанывала.

А я чувствовал, как это наказание заводит меня.

Кровь снова прилила к паху, разгоняя по телу горячую волну желания.

Наконец, я прекратил шлёпать.

Её попка пылала.

Я сбросил халат, и он глухо упал на пол.

Одним движением сдвинул в сторону тонкую полоску ткани, которая успела вернуться на место. Приставил головку члена и резко вошёл.

Сэша подалась назад, принимая меня полностью.

Её горячее, влажное тело чуть задрожало.

Моя рука сжалась у основания кошачьего хвоста — для удобства.

Я снова начал шлёпать её, но теперь в такт моим движениям.

Шлепки получались хлёсткими. Теперь я не бил её открытой ладонью, моя рука летала вверх-вниз и стегала, стегала, стегала.

— Ай, ай, Волк! Ну хватит уже! Ты больно шлёпаешь!

— Кто ж тебе сказал, что наказание должно нравиться? — усмехнулся я, продолжая двигать бёдрами и рукой.