Книга Гарем на шагоходе. Том 8, страница 56 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Охренеть. Кошка не погибла, потому что инстинктивно попыталась установить контакт с примитивным, хищным разумом.

Этот неожиданный ментальный «привет» от его потенциальной еды, должно быть, вызвал у Барнаби короткое замыкание.

Смятение, удивление — этого хватило, чтобы дать мне время.

— А почему он не захотел дружить, кити-кити? — с обидой спросила Сэша. — Он просто начал меня ещё сильнее сжимать.

Я присел рядом с ней на корточки.

— Сэша, — постарался говорить мягко. — Не все хотят дружить.

Она посмотрела на меня огромными, полными удивления глазами.

— Не все? — переспросила кошка, будто я сообщил ей, что небо на самом деле зелёное.

— Нет, — подтвердил я.

— Но… почему?

— Потому что мир полон мудаков, — сказала Шондра.

— Но ты молодец, что попыталась до него достучаться, — быстро добавил я, видя, как Сэшина мордочка начинает дрожать. — Ты спасла себе жизнь.

Она на мгновение задумалась, а потом её лицо просияло.

— Кити-кити! Значит, я всё-таки молодец!

Я вздохнул и поднялся.

— Да, ты молодец. Вот ещё бы не сбегала от остальных и не шлялась по лесу без разрешения — и совсем красава. А теперь пойдём отсюда, пока ещё кто-нибудь не решил с нами подружиться.

Мы уже собирались двинуться вглубь пляжа, в сторону города, когда Сэша вдруг замерла.

Её глаза расширились от ужаса.

— Хики! — пискнула она. — Мой малыш! Он остался там, в лесу!

— Ты и его с собой взяла? — устало спросила Шони.

Кошка сразу же кивнула и посмотрела на меня с такой мольбой, что моё сердце могло бы ёкнуть… не будь оно уже очень хорошо закалено этой пушистой заразой.

Я закрыл глаза. Спасти кошку от гигантского спрута, чтобы потом идти в тёмный лес искать её крылатого лисёнка.

Отдых становится всё лучше и лучше.

— Ладно, — сказал я. — Заодно мою шляпу найдём.

* * *

ЗА ЧАС ДО ЭТОГО (когда Сэша ещё не прокралась на цыпочках к выходу и не слиняла, махнув пушистым хвостом)…

С наступление ночи в «Пьяный Кракен» набилось ещё больше посетителей, чем пару часов назад. Они шумели, спорили, делились новостями и байками про рухнувшего на берег ктулонца.

— Прикинь, как обделался хозяин «Щупальца удачи», — вещал фиолетовый глубляк, — когда этот переросток сунул собственное щупальце в окно и заорал: «НА, ЗАБИРАЙ СВОИ КРОВНЫЕ!»

Второй глубляк, синекожий, подавился «Кракен-брау», закашлялся и со смехом сказал:

— А крупье как увидел его глаз во всё окно — сразу в обморок!

Зелёный, самый подвыпивший, ухмыльнулся:

— Теперь проблема — он хочет снова играть, а в здание не влезает! Ха!

— Ну и что? Пусть играет снаружи! — фыркнул фиолетовый.

— Да! Крутит рулетку через окно, кости кидает прямо на крышу! — сказал синий.

— Ставки делает волнами! — заржал зелёный. — «Ставлю сто гриндольфов на красное!» — и накатывает цунами на игровой стол!

— А если проиграет — просто затопит здание и скажет: «ОЙ, СОРЯН, НЕЧЕГО БЫЛО СО МНОЙ ИГРАТЬ!»

Бармен-робот, протирая кружку, вздохнул:

— Лучше бы он остался должен…

За дальним столом сидели осколки экипажа избушки.

Шондра ушла, оставив девушек переживать, кто как умеет.

Фенечка, спасённая и утешенная, лежала на столе в небольшой лужице тёмного, вязкого мазута и периодически сладко порыгивала.

Сэша, уткнувшись мордочкой в лисёнка, жалобно всхлипывала.

— Я не хочу, чтобы Волк нас бросил, кити-кити! Я буду себя хорошо вести и даже буду вовремя убирать лоток за Хики!