Книга Гарем на шагоходе. Том 2, страница 65 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— Вы меня простите, но, — Бегемот выставил перед собой пятерню и начал загибать пальцы. — Вы хотите сохранить город, спасти людей, от альтов, Волотами, — оттопыренным остался лишь один большой палец, показывающий «класс». — Вам не кажется, что ваш план слишком охренителен? Вдруг в нем что-то не так?

Смешки в зале усилились, что заставило принца сжать губы и недовольно сложить руки на груди. Его подружка уже начала подкрашивать губы.

— Что за выходки, капитан⁈ Отставить смешки! — взревел генерал.

— Ну, если вы на сарказм так обижаетесь, скажу прямо, — Бегемот чуточку посерьезнел. — Если хотите сохранить город, возьмите полчище Цвергов, Дестро, танков и мотопехоты. Но вот незадача, вашими противниками будут альпы. Они эту мелочь на раз-два разделают. Остается только бить из тяжелых орудий. Сохранить город не получится.

— Господа, — чопорно подобравшись, взял слово принц. — Может, вы и не разделяете моей любви к Виттории, но для меня и для всех моих соотечественников — это больше, чем город. Недаром каждый второй житель планеты считает нас культурной столицей мира. Для меня важно каждое здание, каждый парапет, каждый камень. Я прошу вас лишь о том, чтобы доставить пехотные подразделения к определенным стратегическим точкам, дабы мы сами, своими силами зачистили город.

И вот тут уже никто не смеялся. Лишь Бегемот пробубнил себе под нос, прежде чем сесть:

— Как скажете. Доставим ваших парней на бойню.

* * *

До погрузки в Волот оставалось шесть часов.

Мы шли к своим машинам по огромному ангару вместе с Бегемотом. Говорил в основном он: о семье, о моем отце и о том, как я на него похож. Он каждый раз вспоминал об этом, когда мы виделись.

И шутить не забывал. Не смешно, как всегда.

— Вот я тут вспомнил один анекдот, — говорил он. — Собрание это дурацкое навеяло. Штаб, все ждут адмирала. Прибегает адъютант, докладывает: «Адмирал просил передать, что у него дама, поэтому он задержится на пару часов».

— «Но если дело пойдет плохо, то на пару минут», — закончил я с улыбкой.

— А, так я уже рассказывал. Ну, не серчай, память — не самая сильная моя сторона. Вот со здравомыслием — другое дело.

— Да, ты правильно там все сказал. Дело гиблое. Это не план, а идиотизм.

— Дерьмо их план, полное! Мне в мой Волот, в моего пузатого Бегемотика десять тысяч пехотинцев затолкали. Десять! Сидят у меня, как шпроты в консервной банке. Все, что могли из моего шагохода вытащили и пехотинцев штабелями уложили. Я даже в туалет заходить боюсь. Там наверняка тоже целый взвод солдат сидит — кто по горшкам, а кто у них на шеях.

— Снаряды тоже выгрузили? — спросил я.

— Нет, слава Аресу, оставили. Город, конечно, приказано беречь. Но если что-то пойдет не так, то Волот должен суметь ответить.

Проходившие мимо солдаты отдавали нам честь или застывали по стойке смирно. Мы почти никак не реагировали, и им приходилось ждать, пока начальство удалится. Капитанов часто считают надменными, но на самом деле мы просто устаем говорить «вольно».

— А тебя, говорят, можно поздравить с новым званием, — сказал Бегемот. — Все-таки Волот старшего поколения на абордаж взять — это дорогого стоит.

— Из старшего поколения там было только главное орудие, — фыркнул я, вспоминая Томми Пулеметчика. — И далось мне это повышение слишком дорогой ценой.