Книга Легендарный Повар 2, страница 42 – Лев Котляров, Гриша Гремлинов

— К гномам за солью. Ты говорила, они лучшие.

— Лучшие-то лучшие, — вздохнула Грумхильда. — Но попробуй с ними договорись. Они, знаешь, какие…

— На месте разберёмся, — ответил я и подстегнул Тефтельку.

Дорога к гномьему поселению петляла между холмов. Лес постепенно редел, сменяясь каменистыми склонами, поросшими жёсткой травой и низким кустарником. Солнце уже перевалило за полдень и теперь припекало основательно, вытягивая из земли запахи нагретого камня и сухой пыли. Я направил Тефтельку по едва заметной колее, которая вела в широкую низину, где, по словам орчихи, и располагалось гномье поселение.

Чем дальше мы спускались, тем ниже становились деревья, пока не исчезли вовсе, уступив место серым валунам и редким пучкам травы. А потом дорога резко ушла под уклон, и перед нами показалась гномье поселение. Деревянные дома с покатыми крышами, поросшими мхом, лепились друг к другу, образуя узкие улочки. Окна в них были маленькими и располагались на уровне моей груди, а дверные проёмы оказались такими низкими, что даже мне пришлось бы пригнуться, чтобы войти. Что же говорить про орчиху?

Над поселением стоял лёгкий, едва уловимый запах, какой бывает на морском берегу, хотя никакого моря здесь не было и в помине.

— Где у них производство? — спросил я оглядываясь. — Я думал, увижу выпарки, бассейны…

— Гномы своих секретов не показывают, — проворчала Грумхильда. — Соль они добывают где-то в шахтах, под землёй. Как именно — никто не знает. И не спрашивай, всё равно не ответят, разозлятся, и тогда точно ничего не получишь.

Я кивнул и остановил телегу у крайнего дома, над которым висела маленькая деревянная вывеска в виде кристалла соли, вырезанный с такой тщательностью, что в его гранях играло солнце.

Услышав нашу телегу, из дома вышел гном. Невысокий, едва ли мне по грудь, коренастый, с руками, похожими на дубовые корни, и широкими плечами, обтянутыми грубой серой рубахой. Борода у него была седая, заплетённая в две тугие косы, перехваченные медными кольцами. Лицо — суровое с глубокими складками у рта. Он уставился на нас, словно мы приехали украсть его любимую кирку.

— Чего надо? — спросил он вместо приветствия.

— Соли, — ответил я, спрыгивая с телеги. — Мы из «Сытого Вепря».

— Из «Сытого Вепря»? — гном прищурился. — Он закрыт давно. Кому там соль понадобилась?

— Мне, Марку Винтеру. Трактир снова открывается, и мне нужны запасы.

Гном хмыкнул и скрестил руки на груди:

— Винтер, значит. Слыхал. Ну, иди за мной. Только кота своего придержи, чтоб под ногами не путался.

Бекон, который уже направился было обнюхивать дверной косяк, обиженно фыркнул. Я подхватил его на руки и усадил на плечо, и теперь он настороженно оглядывал окрестности.

Внутри дом оказался ещё ниже, чем снаружи. Грумхильде пришлось согнуться почти вдвое, я слышал, как она чертыхалась, пока мы спускались по крутой деревянной лестнице. Стены здесь были каменными, а воздух становился всё более солёным и влажным.

Наконец, ступени закончились, и мы оказались в просторном помещении с низким потолком, освещённом десятком масляных ламп. Вдоль стен стояли бочки и мешки, а в центре возвышался массивный стол, за которым сидел ещё один гном, постарше первого. Он поднял голову, окинул нас недовольным взглядом и снова уткнулся в какие-то бумаги.