Книга Путь Стратега 4. РеалРТС, страница 172 – Луций Корнелий

Арамиа тоже справилась достаточно успешно. Все магистры умеют на расстоянии сорока метров разогреть предметы до температуры плавления железа. Это, собственно, один из экзаменов на получение данного статуса. Закастов у Арамии было немного, но слону хватило и одного. Туша вдруг резко замерла, несмотря на все усилия слонопилота. Животное несколько раз дернулось, подняло хобот, мотнуло хвостом и… Из-под хвоста слона ударила с мощностью пожарного гидранта струя из нечистот и крови. Прощальный салют, так сказать. Не знаю, обдало ли этой дрянью кого-то из шаддинских лучников, но очень надеюсь, что да.

Слоны у врага закончились, а вот всего остального пока хватало. И тяжелой кавалерии, и стрел, и пехота пока держалась.

Наша конница вышла из лагеря, двигаясь навстречу судьбе, славе и смерти. В них почти сразу влетел отряд из примерно трех сотен легких саваран и пары сотен степных копейщиков, пытаясь связать мою кавалерию ближним боем. Однако я повторил маневр, которому научился в первом сражении против Аргета. Где-то треть осталась бодаться с шаддинцами, а другие лишь подстегнули коней. Мне нужно вывести для удара в тыл хотя бы сотни три.

И снова момент, когда внимание разрывается между сразу несколькими местами, где требуется очень точечный контроль. Нервы на пределе. Пусть я не ощущаю тела, но уверен, что сердце бешено колотиться. Пехота сцепилась. Продолжаются хаотичные и кровавые атаки вражеской тяжелой кавалерии. Многие их всадники гибли, но успевали забрать кого-то с собой. Наши ряды сильно лихорадило. Многим людям приходилось расступаться в стороны, нарушая строй, чтобы избежать навала тяжелого всадника. В темноте восстановить порядок когорт было практически невозможно даже с моей помощью. Фланговые центурии перемешивались. Это было очень тревожным знаком. Без воинского порядка нельзя эффективно обороняться против кавалерии и нормально держать обстрел. Боевой дух людей тоже страдал. Многие не знали ответа на извечный вопрос: кто побеждает? Мы или все же они? Можно попробовать обратиться с речью, но боюсь, что многим сейчас не до разговоров. До предрассветных сумерек оставалось где-то два часа. Время утекало сквозь пальцы.

Моим резервом был Шестнадцатый. Та его часть, что пока охраняла наши тылы и обоз. Я полностью переключился на управление своей кавалерией. Пришлось оставить еще около трех сотен всадников, чтобы задержать идущих на перерез саваран. По итогам вражеского строя достигли где-то семь сотен всадников: одна цестинская ала, две турмы из Двадцать Первого и Шестнадцатого, а также под две сотни конных лучников сэйфов. Им я немедленно отдал приказ начать обстрел вражеского строя, а штурмовой и копейной кавалерией ударил во фланг. О сохранности всадников я в тот момент, если честно беспокоился не сильно. Пусть цестинским кавалеристам было очень далеко до катафрактариев, но пайганам и шаддинским пешим стрелкам до легионеров было еще дальше. Внезапный удар во фланг, обстрел с тыла, непрекращающийся натиск легионеров по фронту начали быстро просаживать мораль врага. Келим попытался направить около сотни легких саваран в тыл легионерам и копейной ауксилии, но те строя не потеряли. Задние ряды без особых проблем сдержали не самый мощный натиск конницы, которая из-за темноты не могла действовать плотным строем и сильно тормозила коней. Шаддинская же пехота строй держала хуже. Ряды врага дрогнули. Пайганы, наемники и практически безоружные пращники начали бежать в темноту, увлекая за собой фидаинов. Это было уже не остановить. Келиму даже пришлось на какое-то время прекратить лучный обстрел, чтобы не покрошить свою же пехоту.