Книга Тайны Брушвитца, страница 25 – Дан Гришин

— Эх, повеселиться бы сейчас с этой красоткой, — подал голос четвёртый мужик, отхлебнув из бурдюка.

— Грегор тебе голову отрубит, — пообещал бородач. — Велел не портить её.

— Боров, на кой она ему сдалась? — поинтересовался третий разбойник.

— Чего ж тут непонятного? — удивился бугай. — Приглянулась видать. Вон какая пташка сладенькая. — Он обернулся к девушке и прикоснулся к её голой лодыжке — та резко дёрнулась, поджав ноги под себя. — Я б и сам не прочь с ней побаловать. Может, наиграется, а потом нам отдаст.

— Было бы неплохо, хе-хе-хе, — продолжал четвёртый. — Боров, а вдруг она уже порченая? Давай проверим?

— Отдай сюда бурдюк! — рассердился бородач. — Тебе ещё с полуночи на вахте стоять.

Тем временем вернулся Пирс. Не приседая на своё место, он сказал:

— Дайте горло промочить.

Передавая тому бурдюк, Боров снова пошутил:

— Что, отошёл от нас на пару шагов и уже пересушило от страха?

Разбойники в очередной раз залились смехом.

— Отстань уже! — выкрикнул Пирс, приложившись губами к горлышку.

В этот момент прозвучал шлепок, и худощавый мужчина, закатив глаза и всё ещё удерживая у рта бурдюк, рухнул в костёр. Соратники, не понимая, что с ним произошло, быстро стащили обмякшее тело с пылающих дров, прихлопывая ладонями возгоревшиеся участки одежды. Лишь Боров учуял неладное — он схватил из-под ног алебарду и пристально вгляделся во тьму.

— Ог-р-р-р, — раздался громогласный клич.

Из теней выскочил громадный нелюд с массивной дубиной в руках. Он одним боковым ударом снёс сразу двоих оторопевших от неожиданности людишек — мужчины отлетели далеко в темноту, куда не доставал свет от костра. Бородатый разбойник, хоть и оставался в ошеломлённом состоянии от внезапного нападения клыкастого громилы, всё же рефлекторно взмахнул своим двуручным оружием по горизонтали, со свистом рассекая воздух. Грум, проявляя небывалую ловкость, как для такого с виду неповоротливого здоровяка, низко поднырнул под лезвие топорика, коим являлся наконечник алебарды, и пинком ноги в живот отбросил дюжего мужика в кирасе на пяток шагов назад. Приземлившись спиной на землю, Боров успел сделать только глубокий вдох, как в тот же миг на его бородатое лицо опустилось тяжёлое бревно, расплющив голову в лепёшку.

— Здорово ты его отделал! — впечатлился крысюк, подойдя к подрагивающему в конвульсиях телу.

— Проверь своего подранка, — равнодушно ответил огр, направившись в сторону от костра.

Кьярт подошёл к лежащему у кострища худощавому человеку, в которого он ранее пульнул из рогатки, и, взяв того за волосы, поднял голову, осматривая на затылке набухающую шишку. Крыс прислушался к дыханию бесчувственного разбойника — тот был жив.

Грум вынырнул из темноты, волоча за собой одной рукой два тела. Выпустив из лапищи ноги, он принялся осматривать мужчин, попутно озвучивая их увечья:

— Один окочурился сразу — неудачно приземлился и сломал шею. Второй ещё хрипит, но, судя по обильной кровищи изо рта, раздробленные рёбра вошли внутрь и повредили органы — нежилец.

Затем огр наступил коленом на горло умирающему и придавил, избавляя того от мучений. Обернувшись к крысолюду, Грум обыденно спросил:

— Как там твой?

— Спит, — отмахнулся крыс. — Что с этой самкой будем делать? — он указал на всё ещё привязанную к дереву девушку.