Книга Тайны Брушвитца, страница 24 – Дан Гришин

— Хватит валяться, набери воды. К наступлению темноты ещё успеем немного пройти.

Уже в сумерках, они набрели на наезженную дорогу. Перед огром возник выбор: пойти направо или налево, а может и дальше продолжать путь сквозь дебри, строго на восток. Возможно, если выбрать правильную сторону, эта дорога приведёт к нужному месту — к пострадавшему пограничному гарнизону. А быть может, прямиком к поместью барона Эриха, куда пока что соваться не следует — молодой дворянин, скорее всего, всё ещё держит обиду на Грума, и наверняка создаст ненужные проблемы. Поразмыслив, огр не смог определиться, решив отложить выбор на завтра, на свежую голову. Затем они с Кьяртом углубились в лес, начав обустраиваться для ночлега.

Насытившись ужином, товарищи легли спать. Спустя несколько часов, крысолюд взялся тормошить павшего в глубокий сон здоровяка:

— Грум… Гру-у-ум, — тихо говорил крыс. — Да просыпайся ты уже!

Огр открыл глаза, сказав затем едва разборчиво:

— Чего тебе? Спи, ещё рано вставать.

— В лесу кто-то есть! — продолжал шёпотом Кьярт.

Грум прислушался к привычным звукам ночного леса, ответив безразлично:

— Сова охотится. Всё, не приставай.

— Я слышал голоса! — не унимался крысюк.

Вдруг, к ушам огра и вправду донёсся какой-то странный звук, похожий на смех. Здоровяк приподнялся на локтях.

— Вот, опять. Теперь услышал?

— Смолкни, — буркнул Грум.

Крысолюд повиновался. Оба настороженно замерли, сосредоточившись на слухе. Вскоре вновь прозвучал тот же приглушённый, далёкий хохот.

Огр встал со спального коврика, нагрёб земли на ещё тлеющие угли, сунул за пояс тесак, взял дубину и, взглянув на Кьярта, негромко сказал:

— Будь тут.

— Я пойду с тобой, — твёрдо произнёс крысюк, вынув из кармана рогатку.

Немного поколебавшись, Грум ответил:

— Хорошо. Только ничего не делай, пока я не скажу.

Крыс согласно кивнул.

Они медленно продвигались в кромешной темноте, стараясь не наступать на сухие ветки. Голоса уже слышались более отчётливо, даже улавливался носами лёгкий дымок от костра. Скоро товарищи заметили красное пятно, а когда подошли ближе, смогли разглядеть более ясно: у кострища сидели четыре человека, одетые кто во что горазд, и лишь один из них, крупный бородач, носил кирасу, схожую на ту, которые выдаются солдатам герцогства. Рядом с мужчинами, привязанная к дереву и с кляпом во рту, на земле сидела молодая девушка, одетая в обычное крестьянское платье с порванным подолом. Разбойники — в этом ни у кого не было сомнений, — громко разговаривали, пуская по кругу вместительный бурдюк с чем-то алкогольным.

— И тут я как тресну ему в глаз! — рассказывал самый худощавый из них. — Он упал, а потом подполз ко мне и начал сапог целовать. Выл как баба, просил пощады.

— Врёшь, — грубым голосом произнёс бородатый бугай в кирасе.

— Пирс, ты тени своей боишься, а то полез к стражнику морду бить, — молвил третий из них. — Врал бы хоть правдоподобней.

— Клянусь Святыми Пилигримами! — пылко стоял на своём Пирс. — Всё так и было!

Компания громко зареготала, высмеивая балабола.

— Девкам в таверне будешь эту байку в уши заливать, а не нам, — суровым тоном сказал бородач.

— Да ну вас! — обиделся худощавый. — Пойду лучше отолью.

— Только не бей там в кустах никого, — попросил бугай.

Они опять рассмеялись, сопровождая взглядами уходящего Пирса.