Книга Сколько волка ни корми, страница 244 – Карина Володина

— Перун ваш, значит, у вас за предупреждения отвечает? – задумчиво спрашивает Бая.

Теперь человек смотрит на неё как на полную дуру. Рог неумолимо приближается к его губам. Бае, в общем-то, всё равно.

— Какие ещё предупреждения? – всё-таки спрашивает он. – Ты чего это городишь?

— За молнии тогда, может? – предполагает Бая.

Человек хмурится. Подносит рог к своим губам ещё ближе.

— Может, и за молнии, – отвечает он напряжённо. – Ты назовись, назовись. Кто ты и откуда. И этот пусть представится. Нам гости незваные не нужны – на забор наш они уже сели, гости одни.

— Хорошо, – говорит Бая. – Молнии мне подходят. Ведьма я по-твоему, человече. А это – колдун. И не один Перун твой молниями управлять способен.

Бая видит страх. Бая видит резкость. Страх и резкость переплетаются в одно, страх и резкость подхватывают руку человека, страх и резкость открывают его рот, надувают его щёки, чтобы разорвал тревожный, призывный гул рога ленивый шелест мелкого дождя по сонному осеннему полю – но Бая не даёт ему этого сделать.

Проснувшийся, вырвавшийся из леса порыв ветра расправляет плечи и хрустит пальцами: что ж, начнём. Ветер выбивает рог из руки человека, отправляя его к ногам Баи. Ветер отбрасывает человека прочь, вглубь и вдаль его защитной вышки, ветер затыкает ему рот и связывает ноги, смыкаясь вокруг его тела в неумолимом вихре, – Бая кивает самой себе.

А затем посылает в крепкую, такую неприступную ограду молнию, одним ударом раскалывая её надвое.

Бая вызывает дождь. Бая вызывает снег. Бая вызывает уже не ветер – настоящий бушующий смерч, захлопывающий двери всех домов и уносящий внутрь людей. Дождь не даёт им моргнуть, снег не даёт ничего увидеть – хватает, хватает, хватает вьюга людей за ноги и за руки, за туловища и плащи, расшвыривая их по красивым деревянным, выросшим вдвое домам. Ветер не даёт им подойти к окнам, ветер не даёт им схватиться за луки и копья, ветер не даёт им даже встать на ноги, – люди разлетаются в стороны и сами падают в свои красивые деревянные клети, как опавшие листья, подхваченные головокружительным, но милосердным вихрем. Бая просит ветер: помягче. Бая просит ветер: просто держи их от меня подальше. Совсем недолго – пока я не сделаю то, что должна.

Бая идёт между этими красивыми деревянными домами, припорошенными свежей крошкой снега, идёт мимо хлевов с тревожно мычащими коровами, мимо каких-то сараев и выглядывающих из-под них погребов, а ветер расчищает ей путь, загоняя последних людей туда, откуда они не выберутся, пока она не уйдёт. Ветер не задевает её и Сивера, снег не падает на их головы и плащи, зато падает на чужие – Бая успевает заметить безумное, испуганное, искажённое гневом выражение на чьём-то залепленном снегом лице, прежде чем захлопывается дверь и за ним. Конечно, люди сильны. Конечно, у людей есть стрелы и копья. Но, к несчастью для людей, природа может превратить в беспомощных букашек, беспорядочно крутящихся в водовороте её желаний, всех без исключения – и природа сломает надвое любой лук и выбьет из рук любое древко.

Деревня пуста. Пуста и бела. Белое покрывает крыши и землю, белое кружится вокруг окон, не позволяя выглянуть из них, белое образует перед Баей ровный, прямой проход: туда.

И Бая видит эту клеть.