Книга Сколько волка ни корми, страница 241 – Карина Володина

Люди расправились с пятёркой волков за несколько мгновений – им не пришлось даже покидать свои дубовые стены, они сделали то, что и пророчила Врану Бая: пронзили эту пятёрку десятками стрел, прежде чем та достигла ворот. Ворот. Вран даже не попытался зайти с тыла. Он даже не попытался найти одну из своих излюбленных лазеек.

Но шестого волка – шестого волка люди оставили в живых, словно почувствовав: это – их вожак. Вран действительно вёл всех за собой. Всех своих верных безумцев, не придумавших ничего лучше, чем присоединиться к нему и в этом безрассудстве, – не придумавших ничего лучше, чем прервать свои запутавшиеся, бестолковые, всегда преданно следовавшие за Враном жизни хотя бы так. Бая понимает, почему пошла на это Зима, почему решились на это Самбор и даже Нерев – но зачем это Горану и Зорану? Этого Бая не знает. Может быть, это просто показалось им забавным – в последний раз потешиться удивительной дуростью своих жизней, перед тем как уйти в тихий и всепрощающий вечный лес.

Веш рассказывает, как Врана, раненого, но не убитого, худого, некрупного волка с синими-синими глазами, затащили внутрь поселения. Веш рассказывает, как взобрался на ближайший холм – и увидел большую деревянную клеть прямо в середине разросшейся деревни, и Врана в этой клети. Веш рассказывает – он знает это потому, что часто тайком наблюдал за всеми человеческими поселениями, которые встречались племени Врана на их бестолковом пути, – что в таких клетях обычно держат зверей, которых собираются принести в жертву божествам. Веш путается в именах этих божеств – зачем он вообще их вспоминает? Бая не мешает ему. Не прерывает его. Веш добавляет: и колдунов. Зверей – и колдунов. Веш сказал людям, что их деревню вот-вот захватят колдуны. Веш поясняет: так им было понятнее. В деревне много новых жителей, знать не знающих про сказания о лютах – но о колдунах, умеющих перекидываться через ножи в волков и превращающихся после смерти в упырей, знают все. Деревне не нужно поднимающееся по ночам полчище упырей, – чтобы этого не случилось, колдунов нужно обезглавить, а их главного жреца – сжечь, предварительно содрав с него шкуру. Люди уже готовят костёр. Люди уже…

— Ты сошёл с ума, Веш, – медленно произносит Сивер низким, угрожающе дрожащим голосом. – Колдуны? Жрецы? Упыри? Обращение в волков? Ты пришёл в эту гнилую деревеньку – и выложил людям всё? Слушайте, слушайте меня, защитника ваших детей, спасителя ваших рожениц – на рассвете к вашим стенам подбежит кучка облезлых волков и пощёлкает зубами под вашими вышками, пока большинство из вас будет спать и даже не увидит этого, но не ждите, пока они угомонятся и уйдут ни с чем – о нет, это вовсе не волки, это двоедушники, собирающиеся накрыть вашу деревню своим тёмным колдовством, и вы должны встретить их во всеоружии. Так ты сказал своим беззащитным людям, Веш? Так ты позаботился о тех, кто глупо, неумело, но худо-бедно кормил тебя и поил, следил, чтобы твоя задница была прикрыта плащом от ветра, а голова – навесом от дождя? Колдуны? Колдуны, Хозяин тебя раздери с проворотом? Колдуны, водяной тебя оприходуй? Колдун…

— Хватит, Сивер, – негромко говорит Бая.

— Он убил их, Бая, – яростно разворачивается к ней Сивер – и сверкают гневом его глаза, и сжимается у Баи сердце: Сивер, Сивер, вот как тебе «наплевать» на тех, кого ты хулил при каждом удобном и неудобном случае. – Он убил эту дуру, эту сумасшедшую Зиму, которая понеслась за Враном верным хвостом! Он убил двух этих недоумков, этих разделивших не только души, но и разум на двоих Горана и Зорана! Он зашвырнул в вечный лес своей «помощью» эту бестолочь Нерева, так и проторчавшего полжизни лес знает где без брата! Он отправил к предкам и своего великого брата по недознахарскому делу, тупоголового Самбора, который не может отличить луковицу от ромашки! Он посадил твоего самодура, твоего любимого ополоумевшего Ворона из Сухолесья, кое-как собравшего лапы в кучу на четвёртом десятке, которому ты отдала свой пояс – спасибо, что пояс, а не нож! – в какую-то проклятую клеть, чтобы с него содрали шкуру и сожгли, и ему плевать, что люди уже готовят щипцы, чтобы ободрать Врану пёрышки, и угли, чтобы птичка не стала упырём! Что они будут делать в вечном лесу? Что они скажут предкам? Они бы порычали под стенами и успокоились! Они бы поиграли в искусных захватчиков человеческих деревень час, два, три – а потом бы убрались обратно на нашу стоянку к лесной матери, и на этом бы всё закончилось! Они не готовы представать перед предками! Они умалишённые – все до единого! Может, хотя бы этот провал заставил бы что-то сдвинуться в их головах! А теперь? Что теперь? Ты представляешь, что творится сейчас в вечном лесу? Ты представляешь, сколько несмываемой тупости и дерьма заляпало их души? Их не пустят ни-ку-да!