Книга Сколько волка ни корми, страница 164 – Карина Володина

Потому что совсем Сивер, похоже, о помощи своей дедку забыл. Потому что, похоже, живёт внутри Сивера его собственный дедок, живо с другой душой старческой, пусть и потусторонней, переплётшийся.

Потому что вот уже час третий, если не четвёртый, Сивер всё дедку этому байки травит, и нет им конца.

И о том, как охота последняя прошла, и о том, как Будивой некий, которого Вран в глаза не видел, удар решающий оленю нанёс – и о том, как потом и вепря лес волкам послал, и не одного даже, а стаю целую…

Разглагольствует об этом Сивер, разглагольствует, разглагольствует – и дедок его слушает да поддакивает, и как неприкаянные за ними Вран с Баей и Самбором по всему лесу таскаются, потому что дедок, речами вдохновлёнными Сивера проникшийся, то на одну полянку с травками целебными их приводит, то на другую. Только вот срать хотел Сивер на все эти полянки да травки – Вешу нетерпеливо рукой на них машет, мол, собирай, и сам дальше в балаканье своё пускается, подвиги лютьи восхваляя.

«Да не был ты даже на охоте этой», – раздражённо Врану оборвать его хочется, но сдерживается Вран каждый раз. Пусть лучше Сивер охотой хвастается, чем дедок о «полудушниках» орёт пронзительно.

И был бы Вран, в сущности, и этим доволен, и плюнул бы и на Сивера, и на дедка, и на бурчание их непрекращающееся, и сам бы к Бае повернулся, и сам бы беседу с ней ладную завёл – да только, к сожалению, стоит каждый раз за спиной у Баи Самбор с лицом глубокомысленным, и никакие слова заигрывающие от вида его у Врана из горла не лезут.

На последней полянке совсем уж Сивер с дедком окопались, Веша отправив корни солодки неподалёку копать. Привалился Вран к дереву, пристроилась рядом Бая – и Самбор, разумеется, что б его с проворотом, позади всей тушей своей плюхнулся.

— А всё время я забываю, для чего солодка эта нужна, – доверчиво Сивер, тоже на земле на боку развалившийся, голову рукой подпёрший да один из кореньев лениво между зубами перебирающий, дедку сообщает. – Постоянно Радей всех волчат ею пичкает, укрепляет там что-то – ну и я тоже пичкать когда-нибудь буду, что мне, сложно что ли?

— Солодка от кашля помогает, – подаёт голос Веш, сосредоточенно ползающий на четвереньках среди нежно-багряных зарослей. – И если с животом у тебя что-то не в порядке. И если…

— О, точно, – хлопает себя Сивер по боку. – Молодец, Веш! Да, как тухлятину какую-нибудь охотник в лесу подъест, зверя выслеживая – сразу ему в глотку по приходу Радей солодку эту запихивает. А на охоте-то, знаешь, дедуля, и на день целый порой задержишься, и два – а есть-то хочется, а в движении-то постоянно. Вот рассказывал мне Будивой, как однажды три дня кряду по лесу они бродили, зато пото-о-ом…

— Да, точно не у той, – повторяет Самбор.

— Ага… – сонно ему Бая сквозь дрёму отвечает.

И положила Бая голову Врану на плечо, и зыркнул на них Сивер неодобрительно – но не до этого ему, видимо, было, и ничего он против не сказал. Так и сморило Баю постепенно – всё реже она на слова Врана отвечала, а потом и вовсе глаза закрыла.

Замечательные посиделки, нечего сказать. Именно то, о чём Вран и мечтал: Сивера с его россказнями об охотниках слушать да на Веша, совсем уж среди побегов молодых затерявшегося, смотреть. И чтобы обязательно ещё и Самбор сзади о своём чём-то рассуждал – а Бая-то и впрямь Врану зачем? Хоть рядом сидит – и то хлеб.