Онлайн книга «Песнь безродного»
|
Дверь распахивается и едва не задевает меня по носу. Июлиана вздрагивает от неожиданности. — …не стоит тратить время на беседы с друзьями, когда тебя уже полчаса ждёт наш почтенный директор – ты ведь собиралась сказать именно это, Соломон? – ядовито интересуется Листер. — О, мастер Даскалу, – выпрямляет спину Влад. – Бунэ сеара! [57] Все нестройным хором приветствуют Листера; Левенте отдаёт ему честь. Однако. — Бунэ, бунэ, – отмахивается Листер. – Фунар, загружайся. Остальные – марш отсюда. Хайде, хайде, диспари! [58] Глаза Июлианы полны трагичного сочувствия; я с трудом сдерживаю смешок. Сомневаюсь, что Петер Саркади стоит таких переживаний. Петера Саркади я вижу сразу, не успевает втолкнувший меня в директорские покои Листер захлопнуть дверь. Петер замер у окна напротив, будто специально, чтобы мягкий свет заходящего солнца очерчивал его фигуру сияющим ангельским контуром. Петер не один – в самом углу стоит Гросс, задумчиво скрестив руки на груди, замечаю я и отблеск платинового золота волос Генри Лазареску – но не успеваю сфокусировать на них взгляд: с самого порога на меня обрушивается доамна Власчану. — Ох, Алин! – восклицает она с той радушно-просветлённой интонацией, с которой разговаривала со мной по телефону в первый день. – Сэракуль, ешть пьердут пе коридоареле ноастре? Ешть уд леоаркэ![59] — Э ин регулэ[60], доамна Власчану, – качаю я головой. – Бунэ се… — Я же говорил, домнуле Лазареску, – вздыхает Петер на чистейшем английском. – Ни уважения, ни чувства такта. Он предпочёл проигнорировать меня даже сейчас. Что? Я ошарашенно моргаю, пытаясь поймать взгляд Петера, – но именно в этот момент доамна Власчану решает проверить влажность моих волос на ощупь, бесцеремонно схватив мою голову и не давая повернуться. Я же начал здороваться с ним буквально… — Нет, он предпочёл поприветствовать тебя сразу, и ему бы это даже удалось, если бы ты не прервал его своими жалобами, не дав сделать и вдоха в этих чудесных стенах, Петер, – скучающе замечает Листер. – Итак, Фунар. Не спорь с преподавателями и не прыгай к ним в окна – это огромный стресс для всей академии. Остальное ты знаешь, так что – свободен. — Листер, – слышу я мягкий голос Хэнрика. Доамна Власчану продолжает ворковать над моими волосами, заправляя взмокшие пряди за уши. Хэнрика я всё ещё не вижу. Петер возмущённо хмыкает, Гросс хмыкает тоже – насмешливо. — Да, господин директор? – нехотя спрашивает Листер. — Не так быстро, Листер, – мягко отвечает Хэнрик. – Я бы хотел обсудить всё с Алином более обстоятельно. Елена… Листер тяжело вздыхает – и вдруг подхватывает кругленькую доамну Власчану на руки, словно плюшевую игрушку, и лёгким и изящным поворотом отставляет её от меня. — Листер! – охает доамна Власчану. – Сунт преа батран пентру ачеста![61] — Ну фи атыт де аспру ку тине инсуць[62], доамна Власчану, – усмехается Листер и галантно целует ей руку. – Генри, как инструктор Фунара, я со всей ответственностью заявляю, что он уже всё осознал, во всём раскаялся и обо всём сожалеет. Кто мы такие, чтобы лишать первокурсников первых дней социализации? Первая неделя – самая важная для налаживания связей, которые станут основой на ближайшие пять лет. Алина ждут верные… — Алин. – Хэнрик поднимается и подходит ко мне – степенно, как будто я приехал в поместье Лазареску на день приёмов. – Расскажи, пожалуйста, как прошёл твой первый день в академии. Ты ведь не возражаешь? |