Книга Песнь безродного, страница 26 – Карина Володина

Нет, это не «какой-то амулет», дорогая Амброзия, а высушенный кусочек кожи вампира, некогда пропитанный свежей кровью больного лейкемией. Самый настоящий оберег, запах которого вызывает у вампиров иррациональное отвращение и желание убраться подальше. Надёжное, но почему-то забытое средство; им не пользуются даже в моей семье, только у моего перуанского учителя есть такой в комнате. Правда, на охотников в вампирском статусе он не действует, иначе Ферка не бросился бы с таким энтузиазмом в глубины квартиры.

— Кто это? – вновь раздаётся голос Листера.

Всё ещё приглушённый.

— Фунар! – неохотно кричит девушка в ответ.

— Фунар?

— Да, Фунар, Фунар, не отвлекайся! – Она досадливо цокает языком. – Ну конечно, они заняли кухню. Такие любители символизма. Идёмте, Алин.

Клинок порхает в её пальцах, она кивает в сторону коридора – и направляется по нему, легко ступая босыми ногами по белому линолеуму. Серые прядки сливаются с серым свитером, красные стекают по нему тёмными ленивыми реками.

Мы останавливаемся у поворота, входим в одну из дверей. Девушка щёлкает пальцами, включая свет.

— Мы всё ещё переезжаем, Алин, – оглядывается она на меня через плечо. – Простите нас с Листером за беспорядок. Распаковка вещей – это что-то невозможное.

Да, я вижу. Вся комната завалена картонными коробками, где-то выпотрошенными наполовину, где-то – полностью. Одежда – женская вперемешку с мужской – валяется повсюду: на полу, на большом сером диване, на подоконнике; одну особенно впечатляющую гору венчают чёрные берцы с кроваво-красными шнурками, другую – порванный пояс для крепления сыворотки.

Ну и порядочек. И в таких условиях живёт бедная маленькая Нила?

— Ферка сказал нам, что… реновацию провели год назад, – не удерживаюсь я, переступая через палетку всех оттенков красного. – Я думал, все переехали тогда же.

— Ну да, – беспечно отвечает девушка. – Но, знаете, переезд – дело непростое, хоть и весёлое. Вы когда-нибудь бросали пуфики с высоты тридцати метров?

— Что?..

— Мы с Листером жили под крышей преподавательской башни, – мечтательно поясняет она, присаживаясь на подлокотник дивана. Для этого ей приходится скинуть на пол уже знакомую мне длинную чёрную юбку. – В бойницы пуфики, конечно, не пролезали. Но если выбраться на крышу… Вот оттуда-то мы и…

— …швырялись пуфиками, – киваю я.

Вот это развлечение.

— Вы хоть представляете, как мучительно тащить всё это по винтовым лестницам? – фыркает девушка. – Конечно, мы скидывали всё что могли. А Нила нам помогала.

— Ребёнок кидался пуфиками с крыши, – киваю я ещё раз.

— Да. – Глаза девушки искрятся от смеха, и я не могу понять, шутит она или говорит серьёзно. – И ребёнку очень нравилось.

— Амброзия, – я пробираюсь к подоконнику, прислоняюсь к нему спиной и скрещиваю руки на груди, – сколько вам лет?

— Двадцать семь, – мгновенно отвечает девушка.

Я молчу.

— Я не местная студентка, Алин, – закатывает она глаза. – Я знаю, что о моём любимом ходит много слухов, но он никогда не был замешан в подобной грязи. Он верен мне уже пять лет.

— Но вы сказали, что окончили академию только…

— У нас завязалась оживлённая исследовательская переписка, – перебивает она меня. – Как раз когда я училась на четвёртом курсе и обдумывала дальнейшую жизнь. Мне так не хотелось заниматься пустой бюрократией… А возможность работать с Даскалу – великий подарок судьбы! Вы ведь понимаете, какой он гений?