Онлайн книга «Песнь безродного»
|
Отец обязательно заметит, что меня нет. Если не сам, то с помощью зорких доамн. Листер обязательно позвонит Ниле, чтобы проверить, где она, – а её телефон, как обычно, будет на беззвучном режиме. Я так и не обнял Ивону, так и не поинтересовался у Галена, когда конкретно у них всё это началось – и почему никто из них не удосужился поставить меня в известность. Но устаревший нашейник сжимает мне горло с того самого момента, как я его надел, а белые кроссовки продолжают лежать на траве. — Мне нужно зайти в апартаменты и переодеться, – говорю я. – Полагаю, твоим одноклассникам не будет особого дела до моего внешнего вида, но лучше перестраховаться. — Хорошая идея, домнуле Фунар, – усмехается Нила. – Синий всё равно вам не к лицу. Наденьте что-нибудь зелёное – в тон глазам. — Нила, – говорю я в такси. На подъезде к Брашову грянул дождь – очередной майский ливень, плавно переходящий в июньский. Дождь хлещет по окнам машины тяжёлыми, размашистыми косыми плевками, магнитола играет негромкий джаз, автомобиль старый, пропахший дешёвыми ароматизаторами, каркас прохудившегося кресла впивается в позвоночник на каждом повороте. Меня сразу же начало подташнивать – я думал, из-за тяжёлого запаха. Я думал, из-за тряски. Из-за джазовой композиции, повторяющейся снова и снова и не думающей сменяться другой. Из-за массивного распятия, висящего на зеркале заднего вида, – серебряного, сверкающего при каждой вспышке фар редких проезжающих машин – и подпрыгивающего вместе с автомобилем на всех неровностях дороги. Но когда машина начинает замедляться, въезжая во дворы очередных новостроек, я понимаю, что это была не тошнота. Моё сердце бьётся быстро-быстро. Распятие перед глазами, серебрящееся уже беспрестанно от ленивого света уличных фонарей, плывёт в сторону, хотя такси едет прямо. Горло нестерпимо сдавливает. Лёгкие – тоже. Трудно сделать вдох. Трудно заставить себя сделать выдох. У меня начинают мелко подрагивать руки. И ноги. И всё остальное тело. — Ни-ла, – повторяю я, неимоверным усилием размыкая губы и принуждая себя произнести эти два слога. Нила сидит в телефоне. Чёрная толстовка наброшена на плечи, закинута нога на ногу, покачивающаяся белая кроссовка то и дело задевает моё колено. Нила поднимает на меня недоумённый, слегка раздражённый взгляд: — Что? Алин, я тут немного занята. Джеймс мне вообщене отвечает. Никтомне не отвечает. А я понятия не имею, какой там этаж. Мне что, обзванивать все квартиры подряд? И он ещё делает после этого мне какие-то намёки? Ха, да с таким отношением единственное, что ему светит, – это… Такси останавливается. — Ох, ла драку, – говорит таксист. Таксист говорит ещё что-то. Кажется, спрашивает на румынском, точный ли мы дали ему адрес. К асфальтовому квадрату перед подъездом не подъехать. Скорая, полиция, ещё пара государственных машин. Колотится сердце, сжимается горло, трясётся всё тело, слепит глаза серебро распятия. Тротуар заполнен подростками. Людьми в форме. В машину скорой помощи загружают носилки. Бледная девочка с окровавленной фиксирующей повязкой на шее. Ровесница Нилы. Глаза открыты. Лицо заливает усиливающийся дождь. «Беги, беги, беги, – надрывается инстинкт. – Беги, беги, беги. Беги, беги, беги. Беги, беги, беги, чёртов идиот, беги!» |