Книга Песнь безродного, страница 179 – Карина Володина

— Да-да, – кивает Листер. – Всё взаимосвязано. «Услышать», «почувствовать», «успеть»… Понятно что и понятно для чего. Но как будто чего-то не хватает. Тебе так не кажется, Алин?

— «Увидеть»?.. – предполагаю я после недолгого раздумья.

Листер довольно улыбается.

— Именно. Но почему?

— Ну может быть…

Я запинаюсь.

Листер достаёт из кармана то, что взял из шкафа.

Широкую чёрную ленту из грубого, плотного материала.

— О нет, – говорю я тут же – и делаю шаг назад. – Нет, вот это точно нарушает абсолютно все меры предосторожности. Я не буду драться с тобой с завязанными глазами. Я едва контролирую себя и с открытыми – а ты хочешь, чтобы я…

— Услышать, почувствовать, успеть, – повторяет Листер, невозмутимо шагая ко мне. – Никаких «увидеть». Сосредоточимся на «услышать», «почувствовать» – это уже для более продвинутых тренировок, «успеть» придёт со временем. Расслабься, Алин. Это твоя главная проблема – ты слишком напряжён.

— Я едва ли расслаблюсь с завязанными глазами, – возражаю я, отступая снова. – И моё напряжение не имеет ничего общего с тем, что я могу видеть. Возможно, я тебя удивлю, но, когда человек внезапно теряет зрение…

— Внезапно? – поднимает брови Листер. – И что же в этом «внезапного»? Я что, плеснул тебе в лицо кислотой?

— Вся суть моего фокуса – в напряжении, – мотаю я головой. Я продолжаю отходить, Листер следует за мной – такими темпами я скоро упрусь поясницей в подоконник, и у меня останется только один выход. Уже опробованный в первом семестре. – Листер. Я знаю, что у вас там полный дзен-буддизм и свой подход, но в моём роду не принято заниматься подобными практиками. Все органы чувств должны быть…

— Твои органы чувств не работают и наполовину, потому что мешают друг другу тысячей адреналиновых сигналов, которые не успевает обрабатывать твой мозг, – закатывает глаза Листер. – Не читай мне лекции о различных охотничьих подходах, Алин, очень признателен, но я уже прослушал все эти пластинки в свои десять лет. Не волнуйся, я не собираюсь делать ничего с твоим драгоценным фокусом – я и не делал всё это время, если ты не заметил, ты сам создавал себе проблемы и сам же их решал. Но думаю, во втором семестре пора согласиться, что вбитые тебе на уровне рефлексов реакции, спасибо твоему Кочану Варану, годятся только для выкашивания полнокровников в джунглях охотником-одиночкой, но никак не для организованной полевой работы с напарниками, не подразумевающей убийства противников.

— Кайяну Ваману, – поправляю я вновь.

Уже без улыбки.

И холодный камень окна правда давит мне в спину, а Листер и не думает отступать.

— Да хоть Верховному Шаману, Алин, – говорит он тоже серьёзно. – У тебя большой потенциал – и большой провал в том, что безродные без особого труда осваивают в первые несколько лет. Твои сенсорные системы разрываются, нервные импульсы прыгают друг другу на голову, из норадреналина можно запустить фонтан в нашем дворе – а толку? И знаешь, из-за чего это? Из-за того, что ты видишь.

— О нет, – качаю я головой с кривой усмешкой. – Нет, дело совсем не в этом. Это довольно… поверхностный подход к вопросу. Я не вижу, а знаю– знаю, что передо мной вампир или кто-то в статусе вампира, и…

— И когда ты это узнаёшь? – скучающе интересуется Листер. – Уж не тогда ли, когда поглядываешь на очаровательные клыки во рту Константина или когда наконец замечаешь серую вену на моём виске? Алин, ты сказал сам – мы отнимаем у твоей группы время. Дай инструктору немного потешить его упрямое эго – ты не причинишь мне никакого вреда затупленным куском стали и с завязанными глазами. Когда ты хоть раз умудрялся сделать это зрячим?