Книга Песнь безродного, страница 143 – Карина Володина

Я открыл рот.

И закрыл его.

Зато подал голос Коппель из коридора:

— Павел Стан сломал стопы.

— Что?

Ладная картина произошедшего рушилась на глазах. Я не понимал уже ничего.

Коппель, вероятно думая, что я не разобрал сказанного из-за акцента, отзывчиво повторил, делая паузы между словами ещё длиннее:

— Павел Стан сломал стопы.

— Откуда вы знаете? – глупо спросил я.

— О, – кротко улыбнулся Коппель, вернувшись в кабинет. – Всё просто – я позвонил в больницу.

«Вампир заметил вас, прыгнул за вами – и вы стоите передо мной, – объяснил мне Коппель чуть позже. – Ну это очень нетипичное поведение. Я даже не знаю, что сказать об этом странном вампире. Поэтому я предположил, что это не совсем вампир».

«Не совсем вампир».

Коппели славятся своей тактичностью. Мати Коппель не стал исключением – полагаю, трудно сказать «Это обычный чёртов псих, шагнувший из окна, Алин, уж не знаю, что вы оба себе нагаллюцинировали и кто на вас смотрел, но точно не слепой историк с диагностированной хронической депрессией. Да, я проверил его досконально ещё в сентябре по вашему предыдущему запросу, и, мираколь^[97], вау – ничего не изменилось!» в более учтивой манере.

Зато именно так сказал мне Листер.

— Он не шагнул в окно, – только и ответил я. – То есть он шагнул из него… но не вышел… то есть он вышел, но не таким образом… Я имею в виду, он абсолютно точно знал, что он дел…

— Алин, – вздохнул Листер. – Не скажу за этого беднягу, но вот что абсолютно точно знаю я: если развешивать уши и слушать всё, что порождает бредогенератор Нилы, можно не только начать повсюду видеть вампиров, но и самому скоропостижно выйти из окна. Я знаю, ты, в общем-то, не против, опыт уже был – но не при таких же обстоятельствах, верно? Я вызову вам с Мати такси до Мэгуры, ты напишешь Ниле, какой я бессовестный гад, снова не поверивший в ваши встречи с полнокровниками, вы хорошенько всё это обсудите и придёте к выводу, что здесь точно что-то нечисто и я точно что-то скрываю, – а потом ты ляжешь в кровать, закроешь глаза и немного поспишь, не поднимая панику среди однокурсников, и так слегка встревоженных туманным завтра. Похоже на план?

В словах Листера не было ни капли издёвки. Он не расхохотался, услышав уведомление Коппеля, не сморщил нос в скептическом смирении, сделав первый шаг в совсем не пахнущий вампирами кабинет, даже не насмехался надо мной, когда выяснилось, что весь мой вновь пробудившийся «первородный инстинкт» унёс меня за несколько километров не от полнокровника, а от несчастного учителя Нилы, решившего свести счёты с жизнью.

Это-то меня и смутило.

— Да, – сказал я. – Здесь определённо что-то нечисто – и ты определённо что-то скрываешь.

— Ну конечно, – растянул губы в мнимо-обречённой улыбке Листер. – Как обычно, Алин. Всем вокруг лишь бы что-то скрыть… Хочешь, закреплю произошедшее секретом Даскалу, чтобы порадовать тебя ещё больше?

— Меня порадует правда, – ответил я. – Он вовсе не выглядел самоубийцей. Он не вёл себя как самоубийца. Он…

— М-да? – поднял брови Листер. – И сколько самоубийств наблюдал Алин Фунар?

И по его окончательно покрывшемуся непроницаемой плёнкой сарказма тону я понял – продолжать разговор бессмысленно. Листер перешёл в оборону.

— Ни одного, – сказал я. – До сих пор ни одного. Я всё равно узнаю, что это было.