Книга Песнь безродного, страница 139 – Карина Володина

— Итак?.. – повторяю я.

Глаза Листера встречаются с моими, и подозрения лишь крепнут.

— С неописуемой радостью сообщаю вам, что по настоятельной просьбе мастера Хэнрика с завтрашнего дня у нас начинается практикум по основам использования сыворотки, – говорит Листер. – Несколько общих правил, особенно для Виолон, Ковач и Фунара: во-первых, никаких стимуляторов с этой самой секунды, включая энергетики, никотин, алкоголь и кофеин. К вашему сведению, кофеин содержится не только в коф…

— Что? – только и говорю я.

Вот и сюрприз, об отсутствии которых я вспоминал совсем недавно.

— Это уже полный маразм, – выплёвываю я, широко шагая по брашовской улочке. Освежающий вечерний ветерок, дующий в лицо, уже давно стал холодным и не слишком дружелюбным, но меня это не останавливает. – Какого чёрта он этим занимается? Я не слышал ни разу в жизни, чтобы сыворотку вводили в чёртовом первом семестре– а как же психологическая подготовка? Как насчёт… хоть приблизительного понимания… Наш замечательный директор вообще следит за тем, что делает Листер? Хоть иногда интересуется, на каком этапе освоения учебной программы мы находимся? Листер предоставил нам планы по всем теоретическим дисциплинам, как только начались лекции, – может, мастера Хэнрика смутило то, что там всё по-румынски? А, Нила?

— Да-да, Алин, – говорит Нила из-за моей спины и тянет меня за плечо. – Направо, направо. Вот сюда, да. А что не так с вашим… освоением?

— О, с нашим освоением всё на удивление прекрасно, – зло отвечаю я, послушно сворачивая за угол. – Я не ожидал, что Листер… что он… Хорошо, скажу прямо: возможно, нам действительно повезло с инструктором, потому что, поскольку наш инструктор – практик, он отлично понимает, какие моменты нужно затронуть… да что там затронуть – выучить наизусть, прежде чем закалывать первокурсников сывороткой! Мы только-только разобрались с механизмом действия, физиологическими и психологическими изменениями, а лекции по правилам введения будут только в конце ноября. Но, знаешь, возможно, Листеру не стоило так стараться и демонстрировать нам ввод сыворотки в себя и в пятикурсников-добровольцев – какая разница, если мастер Хэнрик хоть завтра – буквально! – будет счастлив закачать в наши вены галлон этого волшебного…

Я запинаюсь.

Я запинаюсь, потому что, в каком бы состоянии я ни был, место перед собой я узнаю очень хорошо.

Школа Нилы.

Опять.

— Зачем?.. – спрашиваю я.

— Так, Алин, – говорит Нила. – Послушай…

Мне хочется застонать.

Высокое историческое здание через дорогу окутано мягкой вечерней подсветкой, но, как я уже успел заметить, на вечерней подсветке в Румынии любят экономить – и остальная улочка не может похвастаться ей вовсе, как и двухэтажный дом с закрытой лавкой внизу, у которого остановились мы. Тротуар пуст, чернеет над головами беззвёздное небо, и отбрасывает длинную тень знак автобусной остановки в паре шагов от нас.

А в школе, естественно, не горит ни одно окно.

Прекрасно.

— Нила, я думал, мы уже давно разобрались с твоим учителем-вампиром, – обречённо говорю я. – Напоминаю: его не существует. Вернее, учитель, разумеется, существует, а вот его вампиризм… Нила, я правда… Мне правда сейчас немного не до этих игр.

— Конечно, тебе не до игр, Алин, – говорит Нила – и по её голосу я понимаю, что сдаваться она не собирается. – Вот только я с тобой ни во что не играю. Нет, послушай меня, послушай. Джеймс был здесь с ребятами пару часов назад, когда уже стемнело и всё закрылось, и сказал мне…