Книга Искупление сына Одина, страница 44 – Mythic Coder

Тор внезапно отчётливо ощутил себя лишённым не только молота, но и самого права говорить со стихией, с которой был так долго связан. Словно его вытолкнули не просто из Асгарда, но и из самого круга тех сил, что командуют ветром, дождём, огнём. Шторм рождался и жил сам по себе, как зверь, который больше не признаёт прежнего хозяина.

Это было унизительно до тошноты — смотреть, как старый знакомый тебя больше не узнаёт. Волны поднимались, били в борт, ветер выл в снастях, молнии вспыхивали в толще туч, а он оставался всего лишь одним из мокрых, уставших людей на палубе, которые могли только подтянуть плащ повыше да вцепиться в край скамьи. Когда очередная вспышка разорвала тьму где-то сбоку, Тор не почувствовал ничего, кроме тупой, жгучей пустоты под рёбрами. Там, где раньше жила сила грома, теперь было только человеческое сердце, которое билось всё быстрее, как у любого смертного, оказавшегося посреди шторма, на милость моря и чужих, равнодушных туч.

На очередном сильном рывке драккара волна ударила так, будто под днище подложили плечо великана. Корабль резко вскочил, потом провалился вниз, и ряды гребцов повели, как траву под ветром. Один из мужчин на средней скамье не успел ухватиться: его ноги соскользнули по мокрой палубе, тело повело в сторону, и голова с глухим треском ударилась о край скамьи. Звук резанул сквозь гул шторма — короткий, страшно чёткий.

Мужчина рухнул на палубу, как мешок с мокрой мукой. Вода тут же лизнула его лицо, смывая кровь, потянувшуюся по виску тонкой струйкой. Красное размывалось в солёной пелене, исчезало в щелях между досками. Глаза гребца открылись, но взгляд был мутным, блуждающим; зрачки не держали точку, плескались из стороны в сторону, как обломки на волнах.

— Череп разбил! — выкрикнул кто-то, перекрывая вой ветра. — До утра не доживёт, море заберёт!

Несколько рук уже тянулись, чтобы оттащить его ближе к борту — подальше от вёсел и работы, ближе к тому месту, откуда легче будет потом сбросить тело, если оно остынет. Шторм не любит лишних грузов.

Тор, сам едва удерживаясь на ногах, отбросил рукой верёвку, за которую держался, и подался вперёд. Палуба под ним жила своей жизнью: то взлетала под коленями, то уходила вниз, заставляя пальцы судорожно цепляться за мокрые доски. Он почти полз, ощущая под ладонями дрожь древесины, передающую каждый удар волны.

— Уберите руки, — рявкнул он тем, кто пытался перетащить раненого. — Не трясите его.

Его едва услышали, но в толчее освобождалось узкое пространство. Тор опустился на колени рядом, холодная вода мгновенно пропитала штаны, словно море пыталось через ткань добраться и до него. Он подхватил голову мужчины, удерживая её от тряски, и увидел широко распахнутые глаза, в которых плавало только тусклое, бессмысленное свечение.

Кровь теплилась под пальцами у виска, биение вены было неровным, рваным. Тор вдохнул, чувствуя, как шторм давит ему в спину, и положил обе руки на голову раненого — одна на затылок, другая на лоб, почти закрывая рану.

Тёплая тяжесть силы поднялась из груди медленно, будто пробивая себе дорогу через холод, соль и страх. Сначала она была слабой искрой, но потом разрослась, стала похожа на тяжёлый, густой поток, наливающийся от сердца к плечам, к локтям, к пальцам. Руки налились тяжестью, дыхание перехватило, словно кто-то стянул ему грудь ремнём.