Книга Искупление сына Одина, страница 118 – Mythic Coder

Из-за елей вышли люди в волчьих накидках, в шлемах с простыми, но крепкими обручами. Лица у них были не разбойничьи — спокойные, рабочие, как у тех, кто делает дело по приказу. В руках — луки, копья, у некоторых топоры; они двигались уверенно, не торопясь, будто знали, что добыча уже в зубах.

Тор увидел на одном плаще нашивку с тёмным волком и холод прошёл по спине: это была не случайная стычка. Они не убегали от погони — они ждали её. Ловушка захлопнулась, и теперь нужно было думать не о мести и не о дыме за спиной, а о том, как вывести своих живыми из этого тесного, елового горла, пока следующий свист не станет последним звуком для кого-то из них.

Свист стрел стих так же внезапно, как начался, и лес выплюнул их навстречу друг другу. Торстейн первым двинул щит вперёд, будто толкнул невидимую дверь, и Хассвик сомкнулся в узкий, рвущийся строй между елями. Волчьи люди вышли ближе, перестав прятаться за стволами, и на миг в этой полумгле стало слышно только тяжёлое дыхание и скрип снега под сапогами.

— Держать линию! — крик Торстейна резанул воздух.

— Не давать обойти! — отозвался кто-то справа.

Удар пришёлся лоб в лоб: щиты столкнулись с глухим треском, будто дерево ломали о дерево, и следом поднялась сталь. Снег под ногами быстро перестал быть белым — его топтали, месили, сдирали до земли, и красные пятна расползались там, где находили плоть. Тор принял на щит первый выпад человека с волком на ремне; железо звякнуло, в руку ударила отдача, и в груди вспыхнула ярость — не только за эту засаду, а за хутор, за дым, за детскую деревянную лошадку в обугленных пальцах.

Враг давил короткими, уверенными ударами, будто привык биться не за славу, а за приказ. Тор отбил, шагнул в сторону, рубанул по краю щита, заставив того открыть плечо, и клинок нашёл щель. Чужой отшатнулся, рыча, но тут же снова полез вперёд, как волк, который не отступает от добычи.

Слева Ингрид держала сразу двоих. Её щит трещал, по кромке уже шла щепа, но она не давала им сойтись на ней, встречала каждого шагом и ударом. Меч в её руке работал быстро, без лишней красоты: короткий взмах — и один противник вынужден был отдёрнуть руку, второй получил удар по ноге и осел на колено, шипя сквозь зубы. В её глазах горел ровный, опасный огонь, как у человека, который видел пепел и больше не собирается отступать.

Торстейн заметил, как трое волчьих пытаются обойти их справа по более плотному насту, и ринулся туда, закрывая фланг своим телом и щитом.

— Сомкнуться! Ко мне! — его команды перекрывали шум битвы, заставляя людей двигаться, а не метаться.

Харальд, уже раненный, махал топором так, будто боли не существовало. Ещё одна стрела или клинок задели его снова — кровь темнела на мехе и капала в снег у ног, но он только зарычал и ударил шире, отгоняя врага от Торстейна.

Тор видел, как минуты сжимаются, как горло: людей Эрлинда было больше, а лес не давал выстроиться в крепкую стену. Каждый обходной шаг грозил разорвать их на части. И всё же он держался, вжимая щит в плечо, чувствуя, что сейчас они дерутся не только за жизнь, но и за право сказать: пепел в их фьорде не останется без ответа.

Снег под ногами давно превратился в истоптанную кашу, и в этой каше сталь скользила, как по мокрой шкуре. Тор отбил очередной удар, почувствовал, как рука немеет от отдачи, и на миг увидел между еловых стволов короткий просвет — там, где бились Ингрид и двое волчьих.