Книга Знамя – единственному, страница 36 – Роудж

Винкорф остановился у входа в пещеры. Он помнил: острова соединялись через них с башней на берегу. Смещение скреп разорвало туннель, но не повредило всей сети пронизывающих остров пещер. И где-то там, в глубине, прятался отголосок его крови.Медная пыль кружилась вокруг, стелилась поземкой под ноги, и Винкорф тек за ней, все отчетливее различая тихий перезвон, знакомый и незнакомый одновременно. Он почувствовал: когда медная волна густым эхом пронеслась от Огненного сердца до самых песков, а коснувшиеся ее пылинки погасли, от границ во все стороны прыснули огоньки. Множество случайно оказавшихся поблизости и теперь спешащих убраться как можно дальше от разворачивающегося шторма. Будто успели ощутить нечто подобное совсем недавно.Он остановился, выбирая направление. Отголосок, ничтожная пылинка, едва мерцал, задыхаясь, но так и не решаясь коснуться ни одной из медных нитей. Выдать свое существование.Винкорф потянулся к нему, окутывая медной пылью, безжалостно наполняя силой едва протянувшиеся нити. Дыши. Сколько бы поколений их не разделяло — это все еще кровь его крови.Пылинка прижалась к нему, кутаясь в тяжелые взвеси силы. Следовало отыскать остальные, пока не стало слишком поздно. Чем моложе кровь, тем меньше она просуществует, не касаясь Источника. Но прикоснуться всегда означает выдать себя держащему в кулаке нити.

Месяц Зарам, 529 г. п. Коадая, окрестности Хоэгэрце

Диаман считался большим гарнизоном: в нем пересекалось четыре туннельных пути. Один, давным-давно заблокированный, вел к Падающему Сердцу Глассиар. Скорее всего именно через него Северный Круг раз за разом атаковал Диаман.Еще одна дорога вела к Т’Зих’Зир — пограничному гарнизону Трайд, но теперь туннель странно искажался и сплетался с ведущим в Трайд, а голодный шепот теней ощущался даже на поверхности. Даже их нужда не была настолько велика, чтобы связываться с Опустошенным Сердцем. Проще было сразу отправиться к Айз’к Со или остаться в Диамане.Четвертая дорога вела на запад к Сердцу Эха Элехе.

— Элехе оставили Хоэгэрце, — Раэхнаарр чувствовал, как серебристые петли разомкнулись, оставляя Диаман без силы Источника, видел прочерченную кровавой взвесью карту и новые искаженные границы, но ощущать пустоту там, где оборот Астар назад билось сильнейшее из Сердец Нум’Шар, слишком даже для читающего мир через зелень и серебро мгновений.

— Но их Эхо еще не погасло, — призрачные паутинки тянулись на север, истончались и таяли, будто пытались поймать прячущуюся между отголосками серебра и зелени пустоту. — Нет смысла думать о Сердцах. Хватит и того, что нам не нужно спрашивать Элехе о разрешении. Чи или Эшиз?

— Чи. — Эшиз принадлежал — должен был принадлежать — Тсоруд, а приближаться к ртутным каплям и тискам молний Раэхнаарр не собирался. Не сейчас, когда у Ртутного Сердца уже билось сосредоточие Аншарлант. И не с последним осколком Зеркального Денхерима на плечах.Серое и зеленое сгустилось, плотнее окутывая тусклую черно-белую мозаику. Призрачные паутинки тут же откликнулись, ослабляя его хватку. Сотрясающая Денхерим буря не доставала так далеко на запад, но каждое касание все равно рождало рябь и поднимало на поверхность чернильную взвесь. На долгий такт еще там, внизу, на застывшей между Диаманом и Хоэгэрце платформе, ему показалось, что паутинок может не хватить, чтобы заполнить вновь раскрывшуюся зеркальную пустоту. Никогда его любопытство не стоило так дорого.Хватка серого и зеленого ослабла, превращаясь в тонкую паутину, сила плыла по проложенным для нее призрачной ладонью каналам, окутывала, но не давила, позволяя черно-белым сегментам раскрываться одному за другим. Так долго, как будет необходимо. Даже если потребуется остановить все время мира.