Книга Знамя – единственному, страница 26 – Роудж

Смотреть чужими глазами — часть искусства ашали: пройти сквозь сущность невесомой дымкой, будто росу, собирая мысли и неясные всполохи восприятия. Вероятно, той, что теперь звалась Фейрадхаан, не стоило пользоваться не принадлежащим. Но она не собиралась упускать и грана преимущества и закрывать глаза, когда так настойчиво предлагали взглянуть. Касание делает уязвимым. Фейрадхаан не встречала еще никого, кто превратил бы открытость в режущее до сосредоточие лезвие.

— Есть слова весомее моих.

Считалось, что ашали нет дела до происходящего между гайтари. Но Виснера всегда смотрела пристально, боясь упустить и самую невесомую из быстро меняющихся пульсаций. Та она, что еще была Яшамайн, училась смотреть так же внимательно. Кольцо вокруг Денхерима казалось достаточно плотным: Трайд, Айз’к Со, Глассиар — ни один манш’рин не допустит распространения искажения. И ни один манш’рин не будет слушать никого, кроме другого манш’рин. Или тих’гэар.

— Есть ли смысл играть не всеми фигурами?

Зелень струилась вниз, проскальзывала между плотными камнями Диамана, стягивая их неподвижностью. Фейрадхаан не почувствовала касания, но плотнее свернула щиты — вопрос слишком близко подошел к ее собственным мыслям.

— Смысл играть есть всегда, но не каждую партию можно выиграть. Кому-то достаточно преимущества, — призрачная дымка на долю такта окрасилась золотистым, но оно тут же потонуло в общем мареве. Отыскать противника, осознающего всю прелесть долгих комбинаций, череды маленьких преимуществ и поражений перед окончательным триумфом… непросто. Дейм слишком часто не доставало терпения.

— Но не тебе, — зелень дразняще взвилась вокруг, застывая серебром и рассыпаясь костяной взвесью. Ей отзывалась сила — та, что наполняла сейчас все ее существо, даруя недоступное ранее осознание цельности. Достаточно ли этого, чтобы шагнуть дальше? За ход после обретенного преимущества? — Ты знаешь, как выиграть ту партию?

Перед глазами мерцали золотые и серебряные клетки. Огромная доска, на которой место нашлось всего семнадцати простым фигуркам и двум игрокам. Все, что осталось от невероятно старого набора, так странно отдающегося в пальцах безучастной пустотой.Захват всего поля подразумевал захват девятнадцати точек. Выигрышной оставалась только одна комбинация.

— Шо’ян, — подчинить все семнадцать фигурок одному цвету и расставить их так, чтобы у противника не осталось иного выбора, кроме как занять выбранную для него клетку. Абсолютное превосходство, но…— Никто не выигрывал в ло’дас, выставив шо’ян.

Ощущение зелени растворилось. Фейрадхаан стерла его из своего сознания, вымарывая весь мир, кроме быстрой смены цветов на доске. Неосмотрительно выдвинувшаяся вперед фигурка Возносящегося Дракона попала под двойной удар Колесницы и Рыцаря-с-мечом. На другой линии застыли в безмолвном противоборстве Пронзенный Дракон и Всадник-со-знаменем.

— Я буду первой, — на мысленной доске золотая фигурка Крадущей застыла четко между двумя линиями.

Раз, два, три, четыре, пять… Маленькие камушки падали в бездонный провал и возвращались обратно в ладонь. Раз за разом, бесконечное множество кругов, пока Исилар Альяд выжидал, прислушиваясь к малейшим изменениям окружающего пространства. Вот далеко на западе поехал вниз большой пласт реальности, раскалывая обманчиво застывшую неподвижность, и тут же пролом наполнился колкой вьюгой и серебряными льдинками, формирующимися в гротескные силуэты. Пространство пошло рябью и застыло намертво до звенящего хруста серого пепла. Совсем рядом пахнуло льдом, и быстрые каверны устремились вперед, взгрызаясь в наспех стянутый камень. Исилар подкинул камешек на ладони, и он растворился, осыпаясь вниз легчайшей пылью. Чи или Диаман? Три камешка с отчетливым стуком упали на мерзлую землю, когда узкая тропа под сапогами соткалась в острую кромку стрелы. Альяд не к лицу следовать проторенными тропами.