Книга Мой некромант – идиот, страница 46 – Любовь Алисова

— Нет, простите…

— В таком случае с кем именно вы ведете эту оживленную беседу?

Каэль с абсолютно серьезной и невозмутимой физиономией отчеканил:

— Со мной, разумеется!

Эдрик едва удержался от мученического стона:

— Простите, профессор, я просто глубоко задумался.

— Уже в третий раз за одно занятие, Морвейн.

— Это больше категорически не повторится.

— Искренне на это надеюсь.

Когда занудная лекция наконец подошла к концу и студенты хлынули к выходу, Эдрик резко развернулся к призраку:

— Ты это сейчас специально сделал⁈

— Что конкретно, мальчик?

— Подставляешь меня перед преподавателями!

— Ни в коем случае, у меня и в мыслях не было.

— Тогда почему ты выдаешь свои комментарии именно в самые неподходящие для этого моменты⁈

Каэль искренне и с недоумением удивился:

— А в нашем с тобой положении разве бывают подходящие?

Вечером они уже втроём молча стояли перед массивными дубовыми дверями кабинета истории. Эдрик перевёл взгляд с полированного дерева на Лиру:

— В письме, между прочим, было прямо и чётко написано: «прийти одному».

— Именно так, — невозмутимо подтвердила инквизитор.

— В таком случае почему вы оба стоите здесь рядом со мной?

Лира спокойно сложила руки на груди:

— Потому что я категорически не доверяю профессору Вайсу.

— А мне вы доверяете?

— Вам — в последнюю очередь.

— Спасибо за откровенность.

— Всегда пожалуйста.

Каэль с искренним удовольствием кивнул:

— Вот видишь, Морвейн? Не мне одному сегодня достается от госпожи инквизитора.

Эдрик обречённо вздохнул и осторожно постучал костяшками по дереву.

— Войдите! — тут же раздалось изнутри.

Они переглянулись и осторожно толкнули тяжелую створку. Кабинет оказался абсолютно пуст. Ни самого профессора, ни привычных гор книг на столе, ни хаотичного беспорядка из свитков. Лишь в самом центре на пустом столе одиноко горела одна-единственная свеча, а рядом с ней лежал ещё один конверт — на этот раз без какой-либо печати.

Эдрик осторожно подошёл и развернул бумагу. На листе было выведено всего четыре слова:

«Я знал, что вы придёте не один.»

В погружённом в полумрак кабинете повисла звонкая тишина. Каэль медленно и уважительно улыбнулся:

— А знаете… Я начинаю искренне уважать этого человека.

И ровно в этот самый момент прямо за тяжелым книжным шкафом в глубине комнаты что-то громко, со скрежетом щёлкнуло.

Щелчок повторился, и прямо за массивным книжным шкафом медленно, со скрипом отъехала в сторону деревянная панель.

— Вот видите, я же говорил! — с искренним удовлетворением произнёс Каэль. — У каждого уважающего и ценящего себя академического профессора обязан быть тайный ход в кабинете.

Эдрик недоверчиво покосился на парящего генерала:

— И откуда у тебя такие познания в архитектуре?

— Никогда не знаешь наверняка, в какой именно момент тебе может срочно пригодиться тайный проход.

— Знаешь, это вообще ни разу не исчерпывающий ответ.

— Извини, мальчик, другого у меня для тебя нет.

Из образовавшегося проёма неторопливо вышел профессор Вайс. Он с абсолютным спокойствием поправил помятую мантию и пригладил бородку:

— Добрый вечер, господа.

Эдрик молча поднял со стола найденную записку:

— Значит, вы с самого начала прекрасно знали, что мы придём вместе?

— Ну разумеется, Морвейн.

— В таком случае зачем было отдельно писать в письме: «приходите один»?